Чтение онлайн

Растение, по описанию похоже на утёсник обыкновенный — колючий вечнозелёный кустарник, растущий на пустошах и песчаниках. Но цветы утёсника жёлтые, а у аэглоса — белые. Кроме того, аэглос имеет длинные стебли. Цветы аэглоса источали приятный аромат

Растение с тёмно-красными цветами, росшее на вершине холма Амон Руд в Белерианде, в результате чего холм выглядел как бы залитым кровью. Название переводится с синдарина как «кровь камня». Кристофер Толкин также указывал, что серегон был похож на реальное растение — очиток

Мама

^1 Наиболее распространённый в Западном Средиземье язык, известный также как «всеобщий»

Редко какое утро Владыки проходило без забот о Мирквуде. В королевстве день ото дня находилось великое множество вопросов, требовавших решения. Там, где люди полагались на бесчисленное количество советников, заместителей и прочих бездельников, Трандуил обходился один. У него были те, кому он мог доверять, но, в конечном счёте, не было почти ничего, что происходило бы в королевстве без его ведома.

Это утро не было исключением. До Нэйрэ^1 оставалось больше десяти дней, а подготовка к нему не требовала особых усилий. Но помимо Дня Огня им с Легандиром было, чем заняться.

Косые солнечные лучи заполняли кабинет золотой пылью. В распахнутое окно беспрепятственно залетал ветер, изредка робко касаясь пергаментов, лежащих на столе Владыки. Прохладный воздух был полон ароматов прелых листьев и роз, цветущих в королевском саду, расположенном под окнами.

Трандуил ставил размашистую подпись на указе, когда королевский советник, отбросив официальный тон, предался пространным размышлениям вслух:

— Судя по тому, что твой сын уже достаточно вырос, чтобы плести венки из листьев, смею предположить, что его сделала Андунээль.

Не отрываясь от бумаг, король вскинул бровь и сухо поинтересовался:

— Из целого королевства ты подозреваешь только её?

— Никто бы больше не осмелился, — развел руками Легандир.

Стоило признать, смысл в его словах был. Действительно, кроме неё никому бы в голову не пришло приблизиться к Владыке с венком из осенних листьев, не говоря уже о том, чтобы надеть его на венценосную голову.

Запечатав свёрнутый пергамент личной печатью, Трандуил положил его поверх других подготовленных документов и посмотрел, наконец, на советника. Отклонившись на спинку кресла, он воскресил в памяти образ Андунээль, наслаждающейся теплым осенним днём. Воспоминания, согретые ласковым солнцем и наполненные журчанием ручья, рождали в груди странное тянущее ощущение, что не давало покоя.

— Это было случайной встречей в лесу. Я обходил его, когда внезапно услышал, как она поёт.

— Должно быть, голос у брениль легкий, как дуновение ласкового ветра с запада, — понимающе улыбнулся Легандир, внимательно наблюдая за старым другом.

— Он горек, полон боли и тоски. От него жжёт в груди, будто наглотался воды из Белегаэра^2.

— И, похоже, ты не прочь в нём утонуть.

Насмешливый тон эллона заставил Трандуила резко перемениться. Взгляд серо-голубых глаз стремительно похолодел.

— Легандир, избавь меня от своих глупых, беспочвенных догадок, — предупредил он, глядя в кобальтовые глаза.

Осознавая, что ходит по опасной грани, тот безразлично пожал плечами. Но от своего не отступился.

— Может я не прав, — с легкостью согласился он, — вот только не я положил его, — он указал на венок, — на стол в своём кабинете.

Легкая улыбка преобразила Трандуила. Пронзительный взгляд смягчился, отчего он перестал походить на скульптуру изо льда. Лукавство, словно хитрая лиса, промелькнуло на точёном лице и, махнув хвостом, затаилось.

— Если ты ждешь, что я, подобно импульсивному мальчишке, засмущаюсь и тут же выкину его, то ошибаешься.

Ему было понятно беспокойство Легандира, однако он надеялся, что тот сможет пересилить себя и отыскать, пусть и призрачный, но повод для радости. Ведь именно Легандир некогда пытался обратить внимание Владыки на ту или иную эллет. Теперь ему стоило сделать глубокий вдох и расслабиться. Но вместо этого эллона терзало беспокойство.

Трандуил собирался завершить эту встречу, но внезапно раздался стук в дверь. Заинтересованный тем, кто решился прервать совещание между тауром и его советником, он неуловимо переменился, горделиво выпрямился и опустил руки вдоль подлокотников.

— Войдите, — отданный приказ спокойствием и величием разлился по кабинету.

Едва прозвучал последний звук, двери открылись, и в них вошел командир стражи. Всегда невозмутимый, в этот раз он выглядел встревоженно. Извечно забранные в тугие каскады кос каштановые волосы были растрепаны. В тёмно серых глазах грозовыми тучами застыло мрачное предчувствие.

Остановившись в нескольких шагах от короля, он коротко кивнул советнику и склонил голову в приветствии.

— Добрых вам дней, Милорд Трандуил.

— Здравствуй, Орелион, — переглянувшись с Легандиром, король вновь посмотрел на вошедшего. — Что привело тебя?

Не тратя времени даром, эллон сразу же перешел к главному.

— Милорд, в ваши земли проникло несколько человек, — заведя руки за спину, он сцепил их. — Предполагаемо они пришли из Озёрного города.

Добродушие слетело с короля, будто подхваченное порывом ураганного ветра. Подавшись вперед, он прищурился. В глазах вместо звездного сияния отразился ледяной холод.

— Как вы могли допустить это? Разве я не приказывал не давать никому проникнуть в лес? — позволив гневу отчётливо проступить сквозь обманчиво спокойный тон, он заметил, как усилилось напряжение Орелиона. Тогда мягко добавил: — вы выпроводили их обратно?

Обычный вопрос не должен был повлечь за собой никаких сложностей. Но, услышав его, командир стражи отвел взгляд, а перед этим Владыка уловил в нём тень обречённости.

— Они напали на брениль Андунээль и юного эльфа, сопровождавшего её, — сказанное упало чёрными, тяжёлыми, вязкими каплями на пол. Не оттереть. — Боюсь то, что от них осталось отправлять обратно в Эсгарот нам не следует.

— То, что от них осталось? — недоумённо склонил голову к плечу Трандуил.

— Они мертвы, — отрывисто признал эллон.

— Вот как? — оживленно усмехнулся Владыка. — И кто же их убил? К целительнице на помощь пришли Стражи Границ?

Вскинув бровь, он смотрел на Орелиона. Что-то подсказывало, что затянувшееся молчание командира означало непричастность Стражей к убийствам. Смутное беспокойство, зародившееся в груди, заставляло хмуриться.

— В разговоре с другом Хэзурад обмолвился о том, что нищие оборванцы хотели забрать коня Леди Андунээль. Брениль была категорически против, — докладывая королю, Орелион скоса посмотрел на советника, застывшего безмолвным изваянием. Если он что-то и знал о Легандире, так это то, что сейчас тот находился в крайней степени изумления. — Конфликт интересов перерос в короткий бой.