Чтение онлайн

Ноги еще немного немели, но уже сказывались мои ежедневные пробежки, я без особого труда спустилась по лестнице. В двадцать двадцать пять проезжавшее мимо такси доставило меня в гостиницу «Ганновер-Хаус» на Оук-стрит.

Это было мое первое посещение «Картвиля». Это заведение олицетворяло для меня рестораны, куда любили захаживать ярко одетые жители Норт-Сайда, у которых гораздо больше денег, чем здравого смысла. В баре, слева от входа, было темно; стоявшее здесь пианино слишком громко наигрывало мотивы, которые вызывают слезы на глазах у выпускников Йельского университета. Как и всегда по пятницам в Чикаго, народу было много. Ральф сидел в самой глубине бара с бокалом в руке. При моем появлении он поднял глаза, махнул рукой в знак приветствия, но не встал. Я собрала все свои силы, чтобы элегантно пройти к концу стойки, где он сидел. Он посмотрел на часы.

– Как раз успели.

И как много, подумала я.

– Но вы все равно не ушли бы, пока не допили бокал.

Рядом не было ни одного пустого табурета.

– Докажите, что вы более благородная душа, чем я, отдайте мне ваш табурет и ваше шотландское.

Ухмыльнувшись, он схватил меня, намереваясь посадить на колени.

– Боже мой, Ральф! Отпустите меня.

Он тотчас же отпустил меня, встал спокойно, с достоинством и предложил мне свой табурет. Я стояла, смущенная. Я не люблю сцен, и у меня не было энергии успокаивать Ральфа. Он, видимо, был одним из тех людей, которые любят, чтобы их гладили по шерстке; очевидно, развод осложнил его отношения с женщинами. Я поняла, что мне придется рассказать ему правду и, хочу я того или нет, принять его излияния сочувствия. И я не хотела, чтобы он знал, как со мной разделался Смейссен. Плохое утешение, что он пару дней будет ощущать боль в паху.

Я переключила свое внимание на Ральфа.

– Может, отвезти вас домой? – предложил он.

– Ральф, я хотела бы вам кое-что объяснить. У вас, видимо, такое впечатление, что я капризничаю, поэтому опоздала на час и все такое. Надеюсь, вы не слишком расстроены, чтобы выслушать меня.

– Нет, конечно, – галантно сказал он.

– Могли бы мы где-нибудь посидеть? Вряд ли мы сможем поговорить стоя.

– Я проверю наш столик.

Когда он ушел, я с удовольствием опустилась на табурет и заказала старого «Джонни Уокер». Сколько надо мне выпить, чтобы мои усталые мускулы расслабились и я смогла бы уснуть, подумала я.

Ральф, вернувшись, сообщил, что наш столик освободится через десять минут. Десять минут растянулись на все двадцать. Все это время я сидела, упираясь ладонью в неповрежденную щеку, а он чопорно стоял возле меня. Я потягивала шотландское. В кондиционированном баре было слишком прохладно. Обычно я чувствую себя достаточно тепло в этом плотном хлопчатобумажном платье, но тут я стала дрожать.

– Замерзли? – спросил Ральф.

– Чуточку, – призналась я.

– Я мог бы вас обнять, – нерешительно предложил он.

Я поглядела на него с улыбкой.

– Это было бы совсем неплохо, – сказала я, – но только, пожалуйста, сделайте это как можно осторожнее.

Он скрестил свои руки на моей груди. Сперва я вздрогнула, но потом приятно согрелась. Я оперлась о него спиной. Он взглянул на мое лицо, и его глаза сузились.

– Что с вашим лицом, Вик?

Я подняла бровь.

– Ничего.

–

В самом деле? – сказал он, наклоняясь. – Тут у вас порез и большой синяк; щека опухла.

– Стало быть, заметно? – спросила я. – А я-то думала, что все закрасила.

– Ну что ж, боюсь, что на этой неделе ваша фотография не будет украшать обложку журнала мод, но ничего страшного нет. Просто как страховой агент я видел много жертв автомобильных аварий. Так вы сейчас выглядите.

– И так я себя чувствую, – призналась я, – но... на самом деле, это не была...

– Вы не были у доктора?

– Вы говорите точно так же, как таксист, который отвез меня домой. Он порывался отвезти меня в больницу; я боялась, что он предложит свои услуги в качестве сиделки и начнет варить куриный суп.

– Ваша машина сильно разбита?

– Моя машина совершенно цела. – Я начинала беспричинно раздражаться, этот вопрос действовал мне на нервы.

– Совершенно цела? – повторил он. – Тогда каким же образом...

В этот момент объявили, что наш столик освободился. Я встала и пошла к метрдотелю, оставив Ральфа расплачиваться. Метрдотель повел меня к столику, не дожидаясь Ральфа, который подошел, когда я уже усаживалась. Мое раздражение передалось и ему.

– Я не люблю, когда уводят дам, не дожидаясь их кавалеров, – сказал он достаточно громко, чтобы метр его услышал.

– Извините, сэр. Я не знал, что вы с мадам, – сказал он с большим достоинством, прежде чем отойти от столика.

– Успокойтесь, Ральф, – сказала я ласково. – Мы слишком увлеклись утверждением своих «эго» – и тут мы оба виноваты. Давайте перейдем к деловому разговору.

– Прикажете подать аперитив перед обедом? – спросил подошедший официант.

Ральф посмотрел на него раздраженным взглядом.

– Если бы вы знали, сколько часов мы провели в баре, дожидаясь этого столика. Нет, мы не хотим пить, я по крайней мере. – Он повернулся ко мне. – А вы не хотите?

– Нет, спасибо. Еще пара порций виски – и я усну. И тогда вы окончательно утвердитесь во мнении, что я только и хочу избавиться от вас.

– Готовы ли вы сделать заказ? – настаивал официант.

Ральф прямо ему сказал, чтобы он подошел через пять минут. Однако последнее замечание несколько подняло его обычно жизнерадостное настроение.

– О'кей. Ви.Ай. Варшавски, убедите же меня, что вы не хотите нарочно отравить этот вечер.

– Ральф, – сказала я, внимательно на него глядя. – Вы знаете Эрла Смейссена?

– Кого? – переспросил он с непонимающим видом. – Это что, какая-то детективная игра – отгадывать имена?

– Да, пожалуй, – ответила я. – Вчера и сегодня днем я беседовала со множеством людей, которые знали Питера Тайера или его подругу – исчезнувшую девушку. Среди других – с вами и вашим боссом. Когда я вернулась сегодня домой, меня поджидали два бандита. Я подралась с ними. Некоторое время я сопротивлялась, но один из них нокаутировал меня. Они отвезли меня в дом Эрла Смейссена. Если вы не знаете Эрла, считайте, вам повезло. Десять лет назад, когда я работала общественным защитником в суде, он как раз начал взбираться к вершине своей профессии, а занимается он рэкетом, вымогательством, проституцией, – и с тех пор он неуклонно поднимался все выше и выше. Теперь он держит целую шайку крутых парней, все они вооружены пистолетами. Его никак не назовешь славным человеком.

Увидев краешком глаза, что к нам опять приближается официант, я прервала свою развернутую характеристику, но Ральф отослал его прочь.

– Во всяком случае, он велел мне перестать заниматься делом Тайера и, чтобы придать убедительности своим словам, напустил на меня одного из своих бандюг. – Я замолчала. То, что произошло затем в квартире Эрла, все еще больно бередило мои чувства. Я сознательно предпочла убедить Эрла в том, что я до смерти напугана, чем оставаться там весь вечер, подвергаясь все более грубым нападениям. И все же воспоминание о моей беспомощности, воспоминание о том, как Тони измолотил меня, точно непослушную шлюху или злостного неплательщика долгов, было для меня нестерпимо мучительным. Я машинально сжала свою левую руку и провела ею по краю стола. Ральф наблюдал за мной с каким-то неопределенным выражением. Его спокойная работа и столь же спокойная жизнь в предместье не подготовили его для подобного рода эмоциональных нагрузок.