Чтение онлайн

– Он очень силен. – Крикнул брат Беверли.

– Я заметил. – С трудом произнес Амир, изо всех сил пытаясь удержать зверя. – Ты не собираешься помочь?

Лукас подскочил к другу и схватил Нут за рукоятку, помогая затянуть его вокруг шеи чудовища. Но даже их обоих было недостаточно, чтобы сдержать такую мощь. Зверь собрался с силами и замахнулся тяжелой рукой, отбрасывая ее брата далеко в сторону. Амир в испуге смотрел, как монстр рвет веревку, стягивающую его ноги, а потом голыми руками хватается за сверкающий кнут. Зверь с силой притянул к себе ударную часть, утягивая за собой мага. Амир бросил взгляд на лежащего без сознания друга и понял, что помощи ждать неоткуда. Он собрал в ладони всю энергию, какую смог и попытался нанести удар противнику, но для магического создания, это оказалось практически безвредно. Зверь лишь зарычал громче, а потом поднял Амира над полом, приближая его лицо к своей морде. Ему хватало сил удерживать мужчину одной рукой, другой же он вынул из ножен кинжал. Сердце Беверли, одновременно с сердцем Амира, застыло, словно подвешенное над пропастью. Зверь громко фыркнул и вонзил кинжал в грудь Амира по самую рукоять.

Громкий, душераздирающий крик оглушил девушку, и она поняла, что снова оказалась в комнате с шаром и продолжает кричать. Сердце Беверли разорвалось на тысячу кусков, а кровь, хлынувшая из него, пролилась огненными слезами из ее глаз. Несмотря на это она чувствовала, что боль только нарастает, и росла она до тех пор, пока девушка не ощутила необходимость выпустить ее наружу:

– Нет! – Снова закричала она и упала на пол.

Глава двадцать вторая, в которой шило выпадает из мешка…

Тонкий, едва ощутимый аромат цветов казался Беверли невыносимым. Вся комната Кессиди была увешана букетами из мелких роз и шелковыми лентами. Сквозь приоткрытое окно заглядывало утреннее солнце, которое именно сегодня девушка считала неуместным. Она стояла у большого зеркала и с ужасающим равнодушием смотрела на свое лицо. Кожа стала неестественно белой, а с этими кругами под глазами девушка походила на мертвеца. Губы высохли, и в голове то и дело мысли обволакивал туман, принося с собой равнодушное отупение.

Она смотрела на свое подвенечное платье и не испытывала абсолютно ничего. Строгий струящийся силуэт, неглубокое декольте, небольшие аккуратные рукава и море атласных кружев. Платье действительно было очень красивым и отвечало всем ее предпочтениям, о чем позаботились ее сестра и подруга, но оно совершенно не трогало ее сердце. Кессиди уже успела уложить ее, ставшие совсем черными, волосы и поспешила за набором всевозможных косметических средств, чтобы хоть как-то скрыть бледность.

Долгое время миссис Монгроув пыталась понять, что происходит с ее дочерью, вызывала врачей, но никто не мог сказать ничего определенного. Некоторые даже списывали это на волнение перед свадьбой. Беверли каждый божий день сражалась с собой, с болью утраты и жуткой усталостью, чтобы заставить себя встать с постели и выйти из комнаты. Кессиди и госпожа Самида не оставили попыток найти средство для замедления смертоносного заклинания. В конце концов, два дня назад ее подруга принесла из лавки настойку из крапивы и лопуха, которая оказалась отличным средством, чтобы очистить кровь. Девушка принимала ее и ненадолго ощущала облегчение. Ей необходимо было продержаться еще немного, чтобы выйти замуж, и оставить свою семью в не очень добрых, но все же надежных руках семьи Левенсви. Она не могла лишить Кортни будущего.

Каждую ночь, стоило только закрыть глаза, Беверли видела гибель Амира и каждый раз снова и снова умирала вместе с ним. В тот день, когда Команит показал ей, что стало с ним, ее крик услышали Самида и девочки. Кортни пришлось посылать за отцом, чтобы он помог старшей дочери подняться с пола. Два дня девушка пролежала в комнате мистера Мортимера на втором этаже его лавки. Она не ела и не спала, просто смотрела в потолок, убиваясь своим горем и впитывая ауру комнаты любимого. Она изучила взглядом каждую вещь, попадавшую ей на глаза, представляя, что он касался ее. Изнурительный поток слез иссяк на третий день, тогда-то и пришло это странное чувство равнодушия. Беверли вернулась домой и наотрез отказалась говорить с матерью, пообещав лишь, что выполнит свой долг, если та перестанет задавать вопросы. Миссис Монгроув выглядела не менее измученной, но на некоторое время оставила дочь в покое.

И вот день свадьбы настал, а молодая невеста стояла перед зеркалом и видела перед собой лишь почти мёртвую несчастную, душа которой осталась в храме Ночной звезды, далеко за пределами страны обожженной солнцем. Она ждала того момента, когда их с Роем обвенчают и можно будет перестать принимать настойку. Беверли надеялась лишь на то, что сможет воссоединиться с Сайрусом там, где бы он ни был, если загробный мир все же существовал, и сожалела, что Филипп и Синтия так и не обретут заслуженную справедливость.

Кессиди вернулась, и девушка покорно подставила лицо под заботливые руки подруги. Беверли вглядывалась в знакомые с детства черты и отмечала, что Кессиди немного осунулась, а из глаз исчезли блеск и теплота. В последнее время она очень мало говорила, но старалась как можно больше времени проводить с Беверли.

– Выпей это. – Кессиди протянула ей пузырек с настойкой. – Венчание, дело не быстрое, нам нужно, чтобы ты его выстояла.

Голос девушки звучал подавлено. Несколько дней она пыталась вывести Беверли из оцепенения и уговорить отменить свадьбу. Она умоляла, убеждала и плакала, но подруга не сдалась даже после слов о том, что ее семья и без того никогда не откажет чете Монгроув в помощи. Беверли должна была убедиться, что как только смерть придет за ней, ее близкие не пропадут. Девушка выпила настойку и позволила Кессиди положить ей еще пару пузырьков, зная, что принимать их не станет.

– Это «Молоко девы». – Сказала Кес, показывая небольшой пузырек. – Я вотру его в твою кожу, чтобы придать ей естественный цвет. Не уверена, что это поможет, но хоть какой-то румянец нам просто необходим. Я знаю, что ты не любишь косметику, поверь, и я тоже, но какой, в сущности, у нас есть выбор?

– И какой же румянец может придать молоко? – Беверли было, в общем-то, все равно, но она не могла не оценить старания подруги, которая заслуживала хотя бы пары слов.

– Ну, это не совсем молоко, смесь состоит из бензойной смолы и розовой воды. Просто цвет ее очень похож на молоко. – Пояснила подруга, мягко втирая средство в лицо Беверли. – А еще у меня есть бегеновое масло для твоих пересохших губ.

Намеренно или нет, Кессиди настойчиво избегала разговоров о Сайрусе, за что Беверли была ей ужасно благодарна. Она и сама старалась не думать о нем, чтобы хватило сил довести дело до конца.

Стараниями Кессиди, Беверли все - таки стала похожей на невесту, немного бледную, но невесту.

– Господи! – Воскликнула она. – Ты такая красивая. Немного жутко от такой красоты, но и взгляд оторвать сложно. Есть что-то загадочное в твоем лице сейчас…

Беверли снова бросила взгляд на свое отражение и горько усмехнулась. «Невеста, которую заслуживает Рой! Ни живая, ни мертвая» - подумала она.

Спустя два часа, девушки ехали в экипаже в самую красивую церковь Бромта. Беверли смотрела на улицы из окна, и все вокруг казалось ей бесцветным. Все, что ее окружало, помимо близких, перестало иметь какое-либо значение. Она знала, что как только выйдет из экипажа, ей придется взять себя в руки, нацепить приветливую улыбку и сыграть роль счастливой, но застенчивой невесты. Ради отца, ради Корти и ради спокойствия матери. Ей придется на время забыть, что единственный мужчина, которого она смогла полюбить, погиб так далеко от нее, от матери, от дома. Ей придется закрыть глаза на то, что в ее мечтах, только Сайрус мог стоять с ней у алтаря. Она должна будет подавить разрывающий душу вопль, который несчастная девушка носила в себе уже столько дней. Придется постараться не видеть глаза, наполненные бескрайней синевой, каждый раз прикрывая свои. Придется не слышать звонкий смех, время от времени раздающийся в голове. Придется как можно глубже затолкать свою боль так, чтобы она не смогла ни на секунду прорваться наружу.

Подъезжая, девушки не могли не отметить количество приглашенных и простых зевак, собравшихся увидеть одну из самых ожидаемых свадеб. Беверли бросила взгляд на Кессиди и впервые подумала о том, что ее подруга сделала невероятное. Она ни словом, ни взглядом, ни разу не упрекнула ее в том, что Рой женится на девушке, которая давно отдала свое сердце другому и к тому же вот-вот умрет. Беверли даже не представляла, каково ей сейчас? Что творится в душе у ее близкой подруги? В знак благодарности, девушка сжала ладонь Кессиди, пытаясь выразить свою любовь, на что получила ответное пожатие и слабую улыбку. Сделав глубокий вдох, Беверли вышла из экипажа.