Чтение онлайн

— Мать-Зима не уверена? — нахмурился я, всматриваясь в мельтешащие перед глазами снежинки.

— Она обеспокоена. Пропажа Заклинательницы Бурь — угроза не только для грунов, но и для Ледяных. Ты должен вернуть ведьму как можно быстрее, через четыре дня с востока придет буря. Если Софи не вернется, половина Северных Земель будет стерта с лица Мирота.

— Подожди, — тряхнул головой, стараясь уложить информацию, что-то в словах Екирока царапнуло. — Ты сказал "пропажа"? Почему? Она у Стеклянного моря.

— Нет, — покачал головой альфа, а я тут же развернул карту. Маячок оставался там же, где и был в прошлый раз — на побережье.

— Вот она.

— Это не она. Это птица.

Я выругался сквозь зубы, сжал посох так, что дерево в руках жалобно и тихо затрещало.

Спокойно. Держи себя в руках. Кто ж тебе виноват, что ты такой идиот?

— Софи больше нет на территории Северных земель, Зима ее больше не чувствует, потеряла еще тремя оборотами ранее, в шахтах. Там что-то случилось, был большой выброс энергии. Слышишь, как тиха сейчас Мать? Видишь?

— Да, — кивнул, кислотой обожгло натянутые нервы, хрустнули костяшки напряженных пальцев.

— Слишком много сегодня ветров пришло в Северные угодья.

— Не понимаю, — тряхнул головой, сбрасывая пелену беспокойства. — Почему я ничего не почувствовал?

— Сам не понимаю, — волк сощурился, подался ко мне, втянул носом воздух. — На тебе что-то есть… кто-то есть.

— Кто-то? — закрыл глаза, сосредоточившись, окутал себя нитями силы, всматриваясь в узор, виток за витком, линия за линией. Он мерцал снегами и вьюгами, метелями Мирота.

Зима пела в ушах свою вечную колыбельную, окутывала… Все, кроме правой руки.

Ах ты ж… Ведьма!

Все предусмотрела, да?

Я сорвал с указательного пальца кольцо, швырнул его под ноги и пригляделся к изменившему цвет буквально на четверть тона камню. Ну и кто же у нас там такой?

Есть все-таки преимущества в том, что каждый раз после очередного призыва я прогонял ветра из Заклинательницы. Я мог их распознать, был знаком практически с каждым и эту мелкую пакостную дрянь знал достаточно хорошо.

— Выходи, Скади, не заставляй меня применять силу, — кольцо откатилось на несколько шагов влево, Екирок зарычал, я изогнул бровь. — Скади, не начинай, даже не пытайся, я достану тебя и отправлю в колыбель на века. Поверь, силы для этого у меня хватит.

Кольцо не шелохнулось, но белая бирюза тускло блеснула на солнце.

— Скади, — протянул, теряя всякое терпение. В этот же миг камень хрустнул, треснул и ветер попытался дать деру.

Ну да, попробуй убежать от взбешенного повелителя Северных земель и обеспокоенного альфы Ледяных.

Через вдох Скади сходила с ума в полупрозрачной сфере, зависнув в воздухе между нами.

— Теперь тебе понадобится только вода из озера, — прорычал Екирок, пасть кривилась в оскале: волки своеобразно улыбаются. Альфа коснулся носом льда, и в этом месте появилась небольшая лунка. Я окунул в воду посох, снежинки плотной маской облепили лицо, забили глаза, закололи иголками кончики пальцев. В ушах стоял гул, по телу бежала энергия.

С магией озера бороться сложно, но возможно. Главное — показать, что ты сильнее, что стихия Зимы в тебе так же сильна, если не сильнее, чем в нем. Убедить древние воды, что ты достоин. Не сомневаться. Никогда не сомневаться в том, о чем просишь и что делаешь, а потом уже все равно.

Дерево завибрировало и задрожало, грудь сдавило тугим ободом, дышать стало почти невозможно, по рукам словно кто-то бил раскаленным до красна железным дрыном, хлестал тонкой, свистящей в воздухе струной. Я скорее услышал, нежели почувствовал, как лопнула на запястьях кожа, и кровь напитала воду.

Правильно. Все, что было взято, должно быть отдано. Без исключений и без вариантов.

Красные капли на белом смотрелись неуместно и слишком ярко. В какой-то момент ноги просто перестали держать, и я рухнул на колени, продолжая отдавать Хрустальному озеру дань. По посоху змеился и расцветал новый узор, тесно переплетаясь со старым, вспыхивали яркими звездами новые руны. Даже Скади притихла в своей ледяной темнице, наблюдая. А мне клыки давили на десны, собственные когти рвали кожу и горели огнем ладони от соприкосновения с раскаленным добела деревом.

Отчего ты такая сука, древняя магия Мирота?

Я усмехнулся сквозь боль, получив от Зимы небольшой удар, и сжал челюсти крепче.

А потом постепенно боль начала утихать, накатывала уже не такими огромными, выбивающими воздух волнами, становилась все тише и тише.

Через четыре луча я лежал на льду в собственной крови и судорожно глотал воздух.

Зима, я старый, больной, покалеченный жизнью и больными родственничками грун, мне противопоказаны подобные встряски.

Спина отозвалась тупой болью. О, ну отлично.

Блеск просто.

Найду ведьму — переломлю через колено и выдеру. Серьезно.

Я перекатился на бок, кое-как поднялся на ноги, опираясь уже на не такой бесполезный, как оборотом ранее, посох, и поклонился альфе.

— Спасибо.

— Верни Заклинательницу, потом поговорим, — дернул ушами Ледяной, глядя куда-то поверх моей головы.

— Верну, — вырвалось сухим лаем в ответ. — Только удостоверюсь для начала, что все делаю правильно.

— Ты всегда отличался трезвостью ума, Александр Гротери. Надеюсь, и в этот раз будет так же, — Екирок поднялся на лапы и повел меня прочь от озера, за нашими спинами снова начал беситься в клетке ветер. Ничего, потерпит. Никогда его не любил.

В замок я возвращаться не стал, развернул карту бурь и ветров, оставленную Заклинательницей, и отправился сразу в птичник, стараясь незамеченным проскользнуть мимо смотрителей. Крыс встретил знакомым радостным писком-визгом, чуть не разрушив к духам грани мою "тщательную конспирацию", но, заметив над моей головой клетку с пойманным ветром, переключил свое внимание на нее.

Иногда мне казалось, что у него что-то не в порядке с этим самым вниманием. Что-то серьезно не в порядке.

Фарун склонил огромную башку на бок, потом на другой, открыл и закрыл клюв, рассматривая переливающийся голубой шарик, я же взялся за седло и сбрую. Больше всего на свете Крыс не любил, когда на него пытались одеть седло. Сейчас же, полностью поглощенный ветром, он вполне спокойно выдержал всю процедуру.

Проблемы начались сразу после: неугомонная птица попыталась расколоть ледяную тюрьму клювом. Он почти подпрыгивал на месте, пробуя достать до постоянно убегающей сферы, вытягивал шею и недовольно курлыкал, когда в очередной раз у него ничего не получалось, а ветер внутри начинал злиться от такого непочтительного обращения, туже скручиваясь в струи.

— Крыс.

Никакой реакции, птица продолжала подпрыгивать на месте, а у меня никак не получалось из-за этого залезть в седло.

— Крыс! — сказал уже тверже, пуская по рукам иней.