Чтение онлайн

— Подожди, — я внимательно на нее посмотрела. — Когда это произошло?

— Вчера, — Лизея пожала плечами. — Я согласилась вам помогать, потому что он спас мне жизнь, но после того, что случилось на охоте, я бы согласилась помогать вам просто так. Это было смело.

— И никаких предубеждений против смертных? — я невольно приподняла бровь.

— В каждом из смертных магов есть далекая частица крови элленари. Наверное, за это вас и ненавидят так яростно. За то, что в ваших руках сила, которой могли распоряжаться только мы.

Лизея вернулась к прическе, а я вернулась к своему странному сну. Эльгер сказал искать упоминание о семье, но как оно может помочь моему возвращению не озвучил. Впрочем, у меня была возможность попытаться узнать это с помощью перстня, поэтому первым делом с утра я «отправилась» к Винсенту. Чтобы ничего не найти: брат был в Парламенте. Парламент — это надолго, поэтому я решила снова попытаться вечером. Наверняка он будет встречаться с Эльгером или хотя бы обсуждать с кем-то то, что Эльгер передал мне.

Но Аурихэйм… Эльгер так спокойно отреагировал на мое признание, как будто знал чуть больше, чем остальные. Впрочем, знания мааджари всегда были за семью замками, а тех, кто имел к ним доступ, считали опасными и потенциальной угрозой. Как бы там ни было, во всем этом мне еще только предстояло разобраться, и разобраться как можно скорее, потому что вчерашний вечер мне совершенно не нравился. Не нравилось, что я тянусь к Золтеру, хотя должна всеми силами его избегать, и совершенно точно не нравился Золтер, который меня обнимает.

Вот только знать бы, как во всем этом разобраться.

Магия Аурихэйма не откликается на магию смертных, но Эльгер сказал, что я меняюсь. Значит ли это, что я смогу воспользоваться библиотекой?

К сожалению, я не успела об этом подумать: в дверь постучали. Лизея быстро закрепила последнюю прядку и скользнула встречать нарушивших наше уединение, а я оглядела себя в зеркале. Никаких внешних изменений не заметила, разве что выглядела еще более молодой, чем когда только оказалась здесь. За последнее время у меня не было желания себя рассматривать, но сейчас с удивлением отмечала, что Аурихэйм словно стер несколько прожитых лет.

По-хорошему, после такого приема я должна была выглядеть ужасно, но я расцветала.

Осознание этого оказалось настолько неожиданным, что я не сразу услышала голос Лизеи.

— Аэльвэйн Лавиния, — повторила она, когда я натолкнулась на ее взгляд в зеркале. — Его аэльвэрство желает вас видеть.

Ну еще бы он не желал.

— В зверинце. Он говорит, что вы нужны Винсенту.

— Что?! — должно быть, изумление в моих округлившихся глазах было настолько ярким, что элленари поспешно добавила:

— Так назвали детеныша бъйрэнгала.

По коридорам я шла быстро, элленари едва за мной поспевала. Не позавидовала бы я сейчас виеррахам, рискнувшим оказаться у меня на пути, но они не оказывались. Стелились по полу и вдоль стен полупрозрачными тенями, из-за чего создавалось чувство, что мрамор и камень живые (как бы странно это ни звучало).

Новый поворот вывел нас в крыло, где мне раньше бывать не доводилось. Лестницы здесь были узкими и разветвлялись таким лабиринтом, что без сопровождения знающего можно было заблудиться и сгинуть. Гобелены и фрески, то и дело мелькавшие перед глазами, изображали могущество Смерти и Глубинной Тьмы. На одних раскрывались магические ловушки, превращающие врагов в горстки праха, на других через призму самой страшной магии мир представал бесцветным выжженным покрывалом.

Да, если ты вырос в такой обстановке, сложно остаться нормальным.

Об этом я подумала, когда вышли во внутренний двор, ничем не напоминающий тот, где мы собирались на охоту, и где устраивались развлечения вроде публичных наказаний. Он был чуть меньше, высота башен почти закрывала небо, из-за чего стрелы молний казались оборванными нитями. На самом верху переливался серебристой паутиной щит некромагии, растянутый над двором.

— Это необходимая мера, — пояснила Лизея, проследив мой взгляд. — В зверинце… не всегда бывает спокойно.

Я не стала уточнять, зачем содержать зверинец, в котором не всегда бывает спокойно: странности элленари уже давно пора переставать считать странностями. Тем не менее от хлынувшего на меня многообразия животных чувств на миг потемнело перед глазами. Рычание, вой, крики и клекот, шипение, скрежет — все это смешалось в такой безумный коктейль, что мне пришлось остановиться, чтобы перевести дух.

Животные бились, запертые в камне темниц, и пусть их тюрем я пока не могла видеть, я слышала и чувствовала каждое яростное отчаяние, дикую злость, агрессию или молчаливое смирение.

Мы с Лизеей шагнули в арку, которая сейчас не была запечатана решеткой, и оказались напротив двух охранников. Мощного телосложения, отдаленно напоминающие людей (в два человеческих роста, широкие бугры мышц и серо-зеленая кожа). Несмотря на это, их защищали доспехи, в руках они держали булавы, увенчанные шипастыми шарами размером с голову. Судя по всему, зачарованными, потому что между шипами то и дело проскальзывали опасные искры тьмы.

Лизея прошла мимо них в широкий коридор, протянувшийся бесконечной вереницей дверей, запечатанных магией.

— Нам сюда.

Небольшое ответвление, несколько футов камня, иссиня-черное пламя факелов, дверь.

Больше всего комнатушка, в которой мы оказались, напоминала лабораторию. Бесчисленные полки с колбами и склянками, металлический стол, возле которого стояли Золтер и существо, едва достававшее ему до пояса. Лысая голова собиралась складками, а вот на ушах, торчащих перпендикулярно голове, рос легкий пушок.

Стоило войти, взгляды элленари устремились на нас, но они меня мало интересовали.

Гораздо больше интересовал котенок, которого я пока не видела, но чувствовала. Смесь отчаянного, дикого страха и ярости. Готовности биться за себя до конца.

— Не бойся, малыш.

Я раскрылась, потянулась к нему магией, осторожно коснувшись страха, сглаживая его.

— Вам нужна помощь, аэльвэйн Лавиния? — Голос у коротышки в белом халате был квакающим, высоким.

— Мне нужно, чтобы все посторонние вышли.

— Мы хотели определить его к самке бъйрэнгала, она у нас тут давно… но я побоялся, что она его сожрет. Для них поедание себе подобных в порядке вещей, — пробормотал он.