Чтение онлайн

Я продолжила наблюдать с лёгкой дрожью, ожидая развязки, а что если не оттолкнет? Что если они любовники?

Герман поймал руки девушки и сильно сжал.

— Ширли, ты не дура, но иногда мне правда кажется, что я ошибаюсь в твоей сообразительности.

Лицо блондинки вытянулось, уголки губ поползли вниз. Она выдернула свои руки из захвата и покраснела от злости.

— Да как ты смеешь! Слушай сюда, Герман. То, что ты нашёл себе какую-то Ягу — это замечательно, но я влиятельнее, как и моя семья. Ты будешь упрашивать меня выйти за тебя на коленях. Я клянусь тебе. А твоя мелкая дрянь ещё пожалеет, что встала у меня на пути.

С этими словами она подошла к Горынычу почти вплотную и что-то шепнула ему на ухо. Я не расслышала, что. Но лицо Германа изменилось, вены на лбу запульсировали, скулы напряглись, мой змей сжал кулаки. Мне казалось, что сейчас он её ударит, но Герман выпрямился, откинул волосы назад и равнодушно сказал:

— Попробуй, тогда и тебя и твоего щенка больше никто не увидит.

Женщина отпрянула, растеряв прежнюю уверенность.

Я не знала, о чем они говорили, но разговор произвёл с одной стороны приятное впечатление. Всё же они не любовники, с другой как-то напрягал. Моя интуиция проявлялась нервозностью. Так было всегда, если есть что-то, на что мне стоит обратить внимание, я испытывала давящие чувство тревоги. Дрожащие пальцы, ком в горле и волнение в груди.

Муж часто говорил: У тебя хорошее предчувствие.

И сейчас, глядя из своего укрытия на уходящую блондинку, я испытывала именно плохое предчувствие. Надо запомнить её имя и держаться подальше.

— Всё услышала? — Спросил Герман, подойдя к месту, где я сидела.

— Нет, я только пришла. — Сказала, а сама нервно покусывала нижнюю губу, ожидая гнева жениха. Даже как-то сжалась — привычка, которая при бывшем муже несколько раз спасала от летящих в меня предметов.

Герман вздохнул. Наклонил голову к плечу, потом выпрямился, снова вздохнул и, резко наклонившись ко мне, взял на руки и понёс.

— Покажи, где палата.

И я показала, уютно устроившись на его широкой и тёплой груди.

Он принёс меня в моё временное место обитания. На прикроватной тумбочке уже стояла горячая молочная каша и стакан с каким-то напитком, по цвету похожий на чай.

— Ты даже не завтракала. — С укором сказал мне жених.

Я все ещё находилась с тревожным предчувствием от ситуации и не могла с этим справиться. Он посадил меня на кровать, сам сел на стул рядом.

— Ты должна покушать. — Сказал он серьёзно и начал меня рассматривать.

Я смутилась, так как, выйдя из палаты, даже не озаботилась своим внешним видом.

И просто не знала, как выгляжу, но судя по бесформенной ночной рубашке и босым ногам, наверное, вид оставлял желать лучшего. Представляю, что сейчас у меня на голове.

— Мне сказали, что ты расскажешь, какой у меня дар.

Мужчина наконец-то посмотрел мне в глаза, а не на мои ноги.

— Сразу после выписки.

— Почему?

— Потому что пока рано тебе об этом знать.

— Ты просто не хочешь рассказывать. — Сказала я, резко испытав раздражение к его скрытности.

— Возможно, я просто не хочу на эту тему разговаривать. — Усмехнулся он, чем разозлил меня ещё больше. Я и забыла, что он из рода хладнокровных, змея ещё та.

Портрет, читающий мои мысли, издал какой-то сдавленный хриплый звук. Подозрительно похожий на еле сдерживаемый смех. Я не обратила внимание. Просто отвернулась к противоположной стороне, демонстративно сделав вид, что кроме окна мне ничего неинтересно. Лёгкий шелест одежды вынудил не специально обернуться, я просто подумала, что Герман решил уйти, и очень сильно удивилась, обнаружив его сидящим передо мной на коленях.

— Что ты…? — Спросила, оторопев от неожиданности.

Герман поднял на меня свои невыносимо зелёные глаза, хитро прищурился и улыбнулся.

Я совсем растерялась. Улыбка очень шла этому серьёзному мужчине, делая его лицо ещё красивее, а глаза добрее. И взгляд у него такой огненный, я смотрела как завороженная и не могла отвести взор, а Герман медленно взял мою ножку в свои большие и горячие ладони.

По телу пошли мурашки.

— Я, знаешь, сейчас воообще… — Говорил он хрипло и медленно начал поглаживать мою ногу, от пальцев поднимаясь вверх к щиколотке.

Каждое прикосновение проходило через кожу маленьким приятным разрядом, жар от ног поднялся выше, и я попыталась выдернуть свою ногу из загребущих лап мужчины. Но он неожиданно поцевал моё колено слева, сместив ткань сорочки.

— Не хочу разговаривать. Только делать. — С этими словами моё колено удостоилось более горячего поцелуя, а потом и ещё одного.

Я чувствовала, что таю в этих умелых, горячих руках, которые массировали мою ногу, и губах, которые вызывали жар во всём теле. Я снова слегка вздрогнула, когда дорожка поцелуев пошла выше.

— Герман.

— Мм?

Я не смогла ничего сказать. Потому что не могла. Голова слегка кружилась от нахлынувших ощущений, меня никогда так бережно не целовали. Это вызывало трепет и дико возбуждало, с каждым поглаживанием и поцелуем меня вело от этих горячих ощущений всё больше.

Сорочка была уже неприлично задрана, и внимания удостоилась вторая ножка, к поцелуям и нежным поглаживаниям был добавлен лёгкий укус. Я слегка вздрогнула, но возбуждение от этого действия стало ещё сильнее. Герман остановил свои поцелуи у границы ночной рубашки, которая уже была у самых бёдер. Он нависал надо мной, глядя то в глаза, то на скомканую ткань на животе.

— Ты такая…

Он наклонился ко мне и поцеловал нежную кожу за ушком.

— Какая?

Дыхание Германа опалило чувствительную мочку ушка.

— Ты очень красивая, когда ревнуешь.

Я не видела его, но знала, что он улыбается. Горячие губы перешли дальше на кожу шеи. Я почувствовала, как всё тело напряглось. Грубая ткань рубашки начала причинять дискомфорт груди. Я неожиданно для себя простонала при очередном горячем поцелуе, оставившем влажный след на шее. Герман вздрогнул и навалился на меня сильнее. Теперь он был запредельно близко, стоя между моими разведенными ногами и сильно сжимая меня в объятиях. Он уже потянул рубашку наверх, но остановился. И слегка сдвинул ткань моих влажных трусиков, я выгнулась ему навстречу. Здравый смысл напоминал, что я не хочу замуж. Буквально назойливо жужжал мне это в ухо. Но я была слишком расслабленна, чтобы думать. Пальцы Германа затронули чувствительную влажную кожу интимного местечка, и с губ сорвался ещё один стон.

Герман слегка отстранился. Я, всё ещё обнимая его, не поняла почему.

— Прости, но не сегодня.

Я сначала даже не поняла смысл его слов. Дошло до меня медленно, когда поняла, я отстранилась сама. Судорожно поправляя на себе одежду, я покраснела до кончиков ушей.

Горыныч никуда не делся, продолжая стоять между моих ног, придерживая меня за бедра и лишая возможности сбежать. Мне только и оставалось, что отчаянно краснеть, прятать глаза, пытаясь подавить раздражение от ситуации.