Чтение онлайн

— Понятно…

Мой ответ его не устроил, и он взял меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.

— Послушай, ты сейчас очень слаба, наша близость может тебе повредить. — Стал уверять он меня.

Но неудовлетворение вызывало во мне только агрессию.

— Конечно, ты можешь всегда сходить к Ширли, я не против.

Я сама удивилась таким обидным словам, но Герман и тут удивил, он отпустил мой подбородок.

— Ты знала, что ты сладкая и пахнешь так же сладко, как дурманящая трава? — Сказал он и провёл языком по пальцам, которыми меня касался.

— Не думаю, что пойти к другой женщине, имея рядом тебя — это разумно. — Сказал он, усмехаясь.

— А драконы, знаешь ли, очень разумные и своим золотом никогда не делятся и не меняют его на дешёвый металл. — Он говорил, а мне чудилась лёгкая угроза в этом.

— Ты можешь обижаться, маленькая Яга, но поверь, мне сейчас не легче. — Сказал он и прижил мою ладонь к своему паху.

Даже через плотную ткань брюк я почувствовала его возбуждение и смутилась, но руку не убрала, а наоборот слегка сжала и погладила через ткань. Мужчина замер и шумно выдохнул.

— Собина, не нужно, я не железный. — Сказал он, очевидно, еле сдерживаясь. Его выдавала дрожь по телу и то, как он подался вперёд на мою нехитрую ласку.

— Зачем ты меня тогда дразнишь? — Спросила его я, так и не убрав руку..

Голос мужчины стал значительно ниже, он совладал с дрожью в теле и все-таки ответил.

— Я не планировал, что…

— Что я соглашусь?

И встретившись с ним взглядом, я поняла, что поцелуями и массажем змей меня просто снова решил подразнить. Представляю, как он удивился, когда получилось не так, как он ожидал. Осознание того, что я чуть не отдалась ему в больничной палате, вызвало дикий стыд. А ещё я вспомнила навязчивый голос разума, который на самом деле был голосом портрета. И устыдилась ещё больше. Герман медленно отошёл от меня и сел на стул.

— Прости, тебе сейчас нельзя ничего такого. — Сказал он, и неловкое молчание повисло между нами.

Я рассматривала его, слегка взъерошенного и нервного, то и дело меняющего позу и поправляющего брюки, и думала о том, что всё же этот чешуйчатый меня волнует.

И эта мысль смущала сильнее, чем то, что только что могло произойти между нами.

— Мне пора, я ещё зайду. — Сказал он и ушёл, оставив меня одну.

Я сразу завалилась в кровать, чуть не сбив уже остывший завтрак с тумбочки. Немного полежала в тишине, пока кое-кто вежливо не покашлял рядом.

— Ну что опять?

— Я не смотрел. — Поспешил оправдаться старик.

— Вернее, смотрел, но не всё.

— Заткнись.

Он и правда умолк, давая мне какое-то время на передышку.

— Но мой племянник хорош, прям как я в молодости!

— Племянник?! — Я чуть не подавилась воздухом.

— У вас же разные фамилии.

— Конечно, его отец женился на моей сестре, фамилия же не по женской линии, деревня ты.

— Не надо мне разъяснять.

Я ещё раз посмотрела на портрет.

— А вы для дяди не староваты?

— Деревенщина ты всё-таки, в таком виде я умер и вообще-то я не стар, а ещё в самом рассвете мужских сил. Или ты меришь возраст человеческими летами?

Я закашлялась.

— Ну, тогда не завидую моему племяннику. — Сказал он и замолчал.

Портрет остался молчать, а я понемногу приходила в себя. Даже покушала. Не люблю молочную кашу, особенно с комочками. Но кушать очень хотелось, и желудок своим урчанием говорил о том, что съест сейчас что угодно. Поэтому всё быстро глотала, особо не жуя. Радовало, что компот был хорошим, почти как у бабушки. Вспомнив о ней, я улыбнулась.

Перед парами меня навещала Ярина. Пообещав всё рассказать после учёбы, она убедилась, что со мной все в порядке и умчалась грызть гранит науки. День в больнице тянулся медленно и мучительно. Делать было нечего, и я либо спала, либо смотрела в окно на снующих туда сюда студентов. Ещё и дня не отучилась, а уже нажила врагов и угодила в больницу. Очень мило, неправда ли? Вспомнив Родиона и Кристи, я поморщилась, как от зубной боли, жизни эта парочка мне явно не даст. Хотя я их вообще не трогала. Я давно не контактировала с агрессивной молодёжью. Когда тебе тридцать, ты вечно в работе и заботах о муже, тебе нет дела до тусовок. И к молодым агрессивным людям ты начинаешь относиться с позиции бабушек на лавочке. Как правило, мне даже не хамили никогда, всегда здоровались и уступали место. То, что произошло в столовой, застало меня врасплох, я никогда не сталкивалась с такой агрессией. В следующий раз я твёрдо решила не молчать. Вон даже робкая Ярина старалась возразить, а я только глазами хлопала.

День в палате тянулся бесконечно. Я с нетерпением ждала Ярину, пары заканчивались вечером, и подруга появилась у меня немного уставшей, но не менее воодушевлённой.

— Приветик, сейчас тебе такое расскажу! — Соседка тут же вылила на меня огромный поток информации. — Семья Керц лично приехала принести тебе извинения. — Выпалила она так распирающую её новость.

— Но зачем?

— Твой декан чуть не отчислил Родиона и Кристи, на них целая папка жалоб откуда-то всплыла. Он поставил их семью в известность, и те явились на разборки. Слышала бы ты, какой скандал был. Все об этом гудят. А они оба члены семьи Керц, ну Кристина, конечно, повыше положением, всё же дочь главы семьи. А Родион — её двоюродный брат. Но всё равно против Горынычей они слабые, а ты невеста их будущего главы.

— О как, значит мне не показалось, что они близки. Ну, те парень и девушка, что на нас напали.

Кровать под мной заскрипела, когда я сменила положение. Теперь мы обе сидели на неудобной мебели, которая иногда поскрипывала при наших движениях.

— Ужас, как ты тут спишь. — Удивилась подруга, слегка поерзав на жёсткой кровати.

— У меня выбора нет.

Я вымученно улыбнулась и пожала плечами. В самом деле, что я могла сделать? Навряд ли в лазарете есть более комфортные места пребывания.

— Кстати, говорят, у Керцев сын есть, только он, как и ты, ушёл за грань. Только ты всей семьёй, а он один. Поговаривают, он сын обычной женщины, не из наших. Ужас, правда?

— Почему это?

— Ну так от людей рождаются только слабые ведьмаки, иметь таких бастардов стыдно. Вот Керц его и держал тут, пока способности не проявились, а потом вроде как выгнал.

Я цыкнула языком.

— Нда, семейка, врагу не пожелаешь. Страшно подумать, что они идут ко мне извиняться, а не придушить, например.

— Пока ты в семье декана, они не посмеют. Напасть на тебя — значит объявить войну. Мне кажется, семье, о которой все судачат, это невыгодно.

Мы согласно кивнули.

— Декан и правда тебя любит, никогда не видела, чтобы он так горел.

— В смысле, горел?

— Драконы редко магию проявляют, тем более такие древние семейства, а тут от Германа Горыныча огонь потоком шёл, я думала столовая загорится. — Улыбнулась она.

— Но это не значит, что он меня любит, просто он был в бешенстве.