Чтение онлайн

— А если бы была возможность вернуться на две тысячи лет назад и там допахать поле, или сделать то, что вы сделали, что б вы сейчас выбрали?

Серафимович грустно посмотрел на неё и тихо ответил:

— Дня не было, чтоб я не думал об этом. И ещё совсем недавно мой ответ был бы однозначным — я бы допахал несмотря ни на что. А вот сейчас я не знаю.

И Серафимович заглянул в глаза Марте. И она в его глазах, как в зеркале, увидела себя. Нет, не отражение — образ. От этого одного взгляда перед Мартой обнажилась душа Серафимовича, душа, полная любви к ней, к Марте.

— Если я сейчас отправлюсь туда, я не буду помнить ничего из… Я не вспомню вас, не вспомню университет, ничего…

— Куда не кинь, всюду клин, — покачала головой Анна Юрьевна.

— То есть, вы с этими воспоминаниями готовы умереть, но не готовы жить? — презрительно спросила Полина.

Марта с удивлением посмотрела на Полину. Она не узнавала подругу — та открылась для неё совершенно с новой стороны.

Серафимович стоял растерянный.

— Это поле бесконечно, — пробормотал он.

— В природе нет ничего бесконечного, разве что человеческая глупость, — пожал плечами Пётр Ильич.

Серафимович уставился на Петра Ильича, а потом перевёл взгляд на его ноги. Пётр Ильич был босой. Обмотки то ли потерялись, то ли он сам снял их, и теперь стоял просто. Закатанные до колен штаны оголяли крепкие мускулистые икры, и Марта подумала, что, наверное, босиком по свежевспаханному полу хорошо пройтись, приятно…

«Пройтись! — оборвала она себя, — А не работать!»

Серафимович, глядя на ноги Петра Ильича, сказал:

— Я сделал для вас столько зла, а вы готовы ради меня… — в голосе его прозвучало искреннее сочувствие.

— Не обольщайтесь, — отрезала Анжелика, — не ради вас. Ради себя и своей чистой совести. Может, мы уже приступим к работе, пока быки не разбежались.

Но быки спокойно стояли и ждали, когда закончится совет. И это удивило Марту. Она хорошо помнила, как в самом начале быки норовили освободиться.

Эта перемена в поведении животных добавила Марте уверенности, и она сказала:

— Скоро всё закончится. Давайте работать.

Похоже, что этот совет не только ей добавил сил. Марта шла за быком и чувствовала — что-то незримое изменилось над полем. То ли тучи стали не такими рваными, то ли солнце больше не жгло, не сушило, то ли земля стала мягче, податливей, то ли у пахарей открылось второе дыхание… А, может, просто появилась надежда.

По-прежнему сильно болела спина, уже дрожали от усталости ноги. По-прежнему слова-всполохи били точно в цель. Но на душе стало светлее, словно страдания очистили душу.

«Как город после грозы, — подумала Марта, налегая на плуг. — Где-то ветром сбило веточки, где-то даже деревья поломало, но в целом город, напоённый влагой, радуется солнышку и радуге».

Марта в поисках радуги непроизвольно взглянула на небо.

И действительно, от горизонта к горизонту раскинулся многоцветный мост.

Любуясь на него, Марта с улыбкой допахала очередную борозду и вдруг обнаружила, что поле страданий закончилось.

Серафимович стоял растерянный и смотрел на приближающихся Анну Юрьевну Петра Ильича — их борозда была последней.

— Ничего не понимаю, — сказал он, и Марте было непонятно: то ли он высказывает мысли вслух, то ли говорит лично ей. — Блейза сказала, что поле страданий не отпустит без жертвы. А мы вспахали его и никакой жертвы не потребовалось…

Пока Марта соображала, что ответить, вмешалась Анжелика:

— Нам же ещё засеять его нужно.

— А где семена — спросила Анна Юрьевна, всё ещё восседавшая на своём быке.

Остальные быки смирно стояли рядком. И тоже было непонятно: они сильно устали или укрощены и ждут команды.

— Красиво, — прошептала Полина, любуясь радугой.

— Да, — согласилась с ней Марта.

Остальные ничего не ответили, но на некоторое время разговоры стихли.

И вдруг сзади послышалось пыхтенье. Оказалось, это рыжий кот Мартин тащит увесистый мешочек.

Не обращая внимания ни на Марту, чему она очень удивилась, ни на кого другого, Мартин поднёс мешочек Серафимовичу и положил его у ног декана.

Потом встал на задние лапы и… и начал расти…

Через минуту перед Серафимовичем стоял широкой кости светловолосый парень — крепкий, как кремень.

Серафимович побледнел и прошептал:

— Флинт?..

— А ты изменился, Рок, — Бывший Мартин хлопнул Серафимовича по плечу.

— А ты, Флинт, нет, — покачал головой тот.

— Не слабый поворотец! — прокомментировала Анжелика и усмехнулась.

Флинт не обратил внимания на слова Анжелики. Он стоял и смотрел на Серафимовича. Серафимович в свою очередь не отрывал взгляда от своего давнего друга. И Марта подумала, что это испытание, пожалуй, будет посложнее, чем вспахать поле страданий на быках памяти. И то, что Серафимович дошёл до конца, позволило ему теперь выдержать взгляд своего друга… Друга, которого он когда-то предал. Теперь же он до конца испил чашу страданий, точнее, вспахал поле…

Марта стояла и рассматривала их. Флинт был моложе и мускулистее, Серафимович казался старше, опытнее. Его «хэндлбары» раскрутились и теперь кончики усов опустились, изменив облик декана.

В какой-то момент дуэли взглядами Марте захотелось вмешаться, и она шагнула вперёд.

— Мартин… Флинт, — обратилась она к парню.

Он оглянулся на неё и его взгляд потеплел.

— Здравствуй, Марта, — сказал он и ласково улыбнулся. — Ты так похожа на… горбунью, что…

Марта поначалу смутилась, но потом выпрямилась и спокойно ответила:

— Я не она, — Флинт покачал головой, а Марта продолжила: — Нам нужно засеять поле. Вы принесли семена? — Марта кивнула в сторону мешочка, который лежал у ног Серафимовича.

— Семена? — переспросил Флинт. — А… Да… Это семена. Зубы дракона…

— Мы не будем сеять зубы дракона, — ответила Марта.

Она сама не знала, откуда пришло это решение. Всё произошло спонтанно. Но допаханное на быке памяти поле страданий, кроме усталости дало ей что-то ещё…

Флинт удивился и на некоторое время потерял дар речи. Но потом всё же спросил: