Чтение онлайн

От его объятий веяло жаром, и дело было вовсе не в демоническом влечении, навеянном заклятием. Винсент был как печка, а я дрожала от холода и тянулась к теплу. Странно, но так стало гораздо теплее, чем под пледом, даже вырываться расхотелось. У него сегодня и впрямь замечательное настроение. Неужели из-за поездки в Мортенхэйм?

— Почему вы не можете быть таким милым всегда? — невинно поинтересовалась я.

Винсент на мгновение замер, а затем расслабился, уперся подбородком мне в плечо, согревая дыханием ухо.

— Потому что я герцог.

— И в большой герцогской книге написано, что вам дозволяется так себя вести только два раза в месяц?

— Нет, только когда никто не видит, — теперь в его голосе отчетливо слышалось веселье.

— Вот как! Тогда я расскажу об этом всем.

— Вам никто не поверит.

Как назло, колесо попало в выбоину. Карету сильно тряхнуло, я полетела на него, с улицы донеслись сочные ругательства, ржание и радостный лай. Но главное — мой саквояж упал на пол, распахнулся, и из него вывалилась книга. Та самая, с вэлейскими заклятиями, которую я стащила из городской библиотеки де Мортена. Решила, что теперь у меня точно будет много свободного времени, чтобы как следует во всем разобраться. Правда, сообщать об этом ему в мои планы не входило.

Винсент подхватил меня, и я оказалась тесно прижатой к мужской груди. Дыхание сбилось, де Мортен смотрел мне в глаза, мои губы были в нескольких дюймах от его, стоило только податься вперед. Я закрыла глаза, придвинулась ближе, почувствовала легкий привкус мятного поцелуя, и…

— Это еще что?!

Как же невовремя! Винсент бесцеремонно отодвинул меня и поднял увесистый том.

— Значит, вас интересуют вэлейские заклинания?

— Вообще-то только одно, — нехотя призналась я. Кажется, придется рассказать ему обо всем. — Вы мне ничего не говорите, вот я и решила узнать побольше о змее. Здесь много отсылок к древним трактатам, но я почему-то уверена, что в Мортенхэйме найдется все и даже больше.

— Библиотека моего отца — самая большая в королевстве, это правда. Вряд ли она вам поможет, зато кошмары обеспечит точно.

— Я не из тех, кто вздрагивает от малейшего шороха и падает в обморок на словах «кровавое убийство». Как вы уже могли догадаться, мои первые годы в Лигенбурге отмечены не шелками и бриллиантами.

Я действительно повидала многое: и замерзающих на улице детей, которых приводила в свою каморку и которые сбегали, прихватив ту немногую наличность, что им удавалось найти, и падших девушек — красоток по первой и измученных болезнями, никому не нужных впоследствии, и сутенеров, которые резали друг друга, и карманников, то и дело затевавших переделку районов. Сталкивалась и с хамством полицейских, и с пренебрежением в глазах знати и среднего класса. Училась дерзить в ответ и не опускать глаз, когда на меня смотрели как на насекомое, хотя я работала и имела какой-никакой, а доход.

Проще и в самом деле было упорхнуть под крыло деда, но я решила начать новую жизнь, и ни разу об этом не пожалела. Зато познакомилась с тем миром, который в высшем свете не принято замечать, а говорить о нем и вовсе считается дурным тоном. Тем не менее у дна Лигенбурга была обратная сторона — и любовь, расцветающая вне зависимости от социального статуса и положения, и добро, когда последнее отдаешь тем, кто в этом нуждается больше тебя, и ютящиеся в лачугах семьи, тепла в которых в разы больше, чем в самом роскошном дворце. Светлого было меньше, но все-таки оно было. Именно о нем я сейчас вспоминала, поэтому улыбнулась.

— В вашей смелости я не сомневаюсь, — де Мортен кивнул на мою руку, на которой под перчаткой притаилась змея, — но это заклинание — мелочь по сравнению с магией, которой обладали мои предки. Правда об их достижениях хранится в Мортенхэйме, и поверьте, вам она не понравится.

Такого я не ожидала, а Винсент поморщился: похоже, разговор о прошлом семьи ему неприятен.

— Впрочем, я предупредил. Поступайте как знаете.

— И вы даже не станете меня отговаривать? — удивилась я. — Запрещать ходить в библиотеку? Позволите прикоснуться к семейным тайнам? Кстати, уже известно, кто взял кровь из вашего хранилища?

Я сыпала вопросами, в глубине души подозревая, что все они останутся без ответа, Винсент же сдвинул брови, впился в меня взглядом.

— Кто сказал вам про хранилище?

— Лорд Фрай.

— Когда это случилось? — де Мортен сжал книгу так, что побелели пальцы.

— Несколько дней назад. Вы в тот день не ночевали дома.

— Чего вы вообще добиваетесь?! — его голос сочился плохо сдерживаемым гневом.

Я нахмурилась: почему Фрай не сказал о нашем разговоре? Просто забыл упомянуть?

— Минуту назад вы сказали, что я могу пользоваться вашей библиотекой, сейчас говорите так, словно я лезу не в свое дело! Понимаю, вы считаете, что заклятие связано с вами, но ведь меня это тоже касается!

— Молитесь Всевидящему, чтобы оно вас не коснулось, — процедил он, — сильнее, чем уже есть.

Откинувшись на спинку, Винсент скрестил руки на груди. Темные глаза, недавно излучающие веселье, снова превратились в мрачные омуты. Остаток пути — под стук копыт и хруст заледеневшей земли, мы проделали в молчании.

Темная громада Мортенхэйма возвышалась над землями Винсента подобно суровому исполину. В вечерней тьме замок величественно выступал из окружающего его парка, переходящего в лес, и верхними башнями упирался в тяжелое чернильное небо. Впервые я приехала сюда с отцом, через несколько дней после своего шестнадцатилетия. Огорошенная новостью о том, что мне предстоит стать маркизой Биго, я постоянно высовывалась из окна, разглядывала герцогские владения, протянувшиеся на тысячи акров, и у меня захватывало дух. Отец то и дело одергивал, говорил, что приеду растрепанная, как кукла неряшливой девчонки, мачеха вздыхала и охала, но я снова открывала окно, не в силах усидеть на месте.

Я не хотела выходить замуж за человека, которого ни разу в глаза не видела, но земли его отца впечатляли. Не сказать, что с хорошей стороны: тяжелый облик этого края характер владельца отражал сполна. Уильям Биго, герцог де Мортен — властный, несгибаемый мужчина, смотрел на всех нас, словно мы явились просить подаяния. И его сын — тогда еще маркиз, не лучше. Винсент поцеловал мою руку — почтительно — небрежно, с нескрываемой тенью превосходства в темных глазах, и в тот миг я влюбилась. Тогда я еще не понимала, что стану самой несчастной женщиной на свете, если произнесу клятву супружеской верности перед алтарем.

Уильям выбрал меня из-за истории нашего рода. Отец по части магии был слаб, а вот дед легко подчинял себе ветра и бури, умел усмирять океанские волны, предотвратить наводнение или укротить огонь. Жаль, что тогда мне не пришло в голову обратиться за помощью к деду — возможно, получилось бы всего этого избежать. Но в те годы я его побаивалась: суровый и решительный, он казался мне неподступным и злым. Отец же ни за что бы не отказался от возможности устроить меня в такую семью, для него это открывало многие двери. То, что меня превратят в наседку, несущую яйца, читай наследников Винсенту, в которых будет сочетаться сильнейшая магия двух родов, его совсем не смущал.