Чтение онлайн

Сафьянов с трудом подавил дрожь в руках. Он вдруг посмотрел совсем иначе на Нинку. На Нинку, которую все, кому не лень, простушкой считали. А она и не возражала. Не строила из себя умницу-разумницу. Так удобнее. Всем. И ей в том числе — простушкой-то быть. И он, воробей стреляный, на эту удочку попался. Дурень, какой же он дурень! В голове Сафьянова в один момент пронеслись все события последних недель. Он просто остолбенел от ужаса. Кретин самонадеянный! На что он надеялся? На то, что все кругом такие же кретины — ничего не видят, не понимают? Ничего знать не хотят? Спокойно, спокойно. Без паники. Ничего страшного-то нет. И не в таких переделках бывали. Прорвемся. Но с Нинкой лучше уж не хитрить так примитивно.

— Да что ты знаешь, — возмутился почти натурально, — о моей жизни? Думаешь, Лариса твоя распрекрасная мне на шею бы не села? Еще как! И ножки бы свесила. Это она с тобой, может, ласковая, добрая, хорошая. А мне будь здоров сколько гадостей сделала. Фыркала все. Ей можно. Ей все можно. Я покоя хочу. Покоя. Поймите вы все. А уж с Ларисой точно, с ней покой только и будет сниться. В бреду тяжелом. Она-то ничего не простит. Никогда. Там такие бы скандалы были, если бы я тогда поддался, о-го-го. Любая баба скандалить бы стала, — в изнеможении добавил Андрей.

— Да, конечно. Ты не волнуйся, Андрюша, — запричитала Нинка, — чего уж так-то кипятиться? Не нервничай.

— В общем, не все так просто.

— Конечно, конечно, — быстро согласилась Нина.

— И если ты думаешь, что мне легко живется…

— Не думаю.

— Тогда не трави мне душу. Моралями своими.

— Прости, — Нинка положила свою лодочку-ладошку на большую сафьяновскую руку и нежно, примирительно погладила, будто растирая больное место.

— Ладно, Нин, пойду, — Сафьянов грузно поднялся, — у меня к тебе просьба будет. Если Лариса позвонит, попроси ее со мной связаться. Она мне очень нужна. Так и скажи: очень нужна.

— За что Стрелецкого убрали?

— А на фиг он теперь нужен-то? — просто ответил Вовчик.

— Что-то здесь не то, — возразил Кудряшов. На этот раз он явился на встречу с сексотом, почти не надеясь разведать что-нибудь новое для себя. — И на Агольцова непохоже. Он все в справедливость играет. За что Стрелецкого-то убирать?

— Человека всегда есть за что убрать, — приосанился Вовчик.

— Нет, Володя. Юра зря пальцем не пошевельнет. Если ему за это крупный куш не отвалится, то он и мухи не обидит. Значит, так. Верю: не знаешь ты, за что Стрелецкого убрали. Но ты мне это узнай, дорогуша.

Вовчик покладисто кивнул.

— А ведь правду говорят, — набравшись наглости, сказал тем не менее, — что менты и фээсбэшники нашими руками с нашим же братом расправляются. Ведь вы знали, Вячеслав Степанович, что их убьют. Что ж не помешали?

— Надеюсь, твой вопрос риторический?

— Вот видите, а вы мне все про законность и правопорядок толкуете. Выходит, не все перед законом-то неправые.

Кудряшов усмехнулся:

— Никак, на путь исправления встал? Вовчик, одобряю.

Вова обиделся.

— Напрасно, гражданин начальник, вы иронизируете. Я, может, тоже хотел бы по-хорошему жить. Да, получается, на бумажке одни законы, а в жизни — другие. Раньше нами серость правила, — важно повторил сексот чьи-то чужие слова, — а теперь бандиты и воры.

— Свинья грязи найдет, — кивнул Слава. — Кто тебе про серость-то рассказал? Молод еще помнить, как раньше было. Что-нибудь про Верещагину узнал?

— Есть такая. Юра ищет ее — с ног сбился. Какие-то вроде бумаги у нее важные.

— Вовчик, — погрозил пальцем Кудряшов.

— Что он мне, докладывается? — вылупил честные глаза Вова. — И кто капитана пришил — никто из братвы не знает. Не наша мокруха. Вообще, говорят, он от страха помер. Приперся в квартиру ночью, а Алевтина там в виде привидения летает. Вот и помер.

— Что ты тут мне мозги пудришь, — сгрубил Слава, — тебе часто приходилось привидение-то видеть? Не знаешь, так и скажи: не знаю. К примеру, зачем ты мне в прошлый раз говорил, что это Ткаченко Алевтину из окошка выкинул? Сознавайся, сам придумал?

Вова молитвенно сложил руки:

— Ей-бо, Юра сам мне сказал. Так и сказал, когда зашло об Алевтине: Ткаченки рук дело.

Кудряшов вгляделся в лицо своего визави: не врет, похоже. Но зачем Агольцову Ткача оговаривать? Разве мало поводов банкира шлепнуть? Интригу какую-то затеял Цикорий, как пить дать интригу. Но для кого? Не для Вовчика же, в самом деле?

— А почему ты мне не рассказываешь, — мягко начал Слава, — что у дружбана Юриного неприятности случились?

— Тоже мне, неприятности, — хмыкнул Вова, и Кудряшов понял, что угадал, нынче это сплошь и радом. — Я вам так скажу: пусть и у нас только такие неприятности будут. Подумаешь, деньги не отдают. Кто сегодня вообще долги-то по доброй воле платит, вы мне скажите?

— И как же Юра собирается долги приятеля выбивать? — чувствуя легкую дрожь нетерпения, поинтересовался Кудряшов.

Вова приосанился надменно.

— Во-первых, к нам пока никто с такой просьбой не обращался.

— А во-вторых, — подсказал Слава, — на хрена козе баян?

— Я вам этого не говорил, — проворно среагировал Вова. — Но сами понимаете: Косуля — не тот человек, к которому надо лезть со своей помощью. Вот если бы он попросил…

Ну, разумеется. Какой же ты дурак, Слава! Наивный причем. «После» не значит «вследствие». Разве это так сложно запомнить? Разве не пора уже, Слава, научиться это разделять — «после» и «вследствие»? Агольцов убирает Ткаченко. Но почему они с Воротовым связали это со смертью Алевтины? Просто Агольцов решил устранить Ткаченко «после». Да и не «после» даже. А просто время пришло убирать Ткача. При чем тут Алевтина? Что тут Алевтина? Агольцову удобно было, чтобы думали, что Ткаченко погиб из-за убийства Алевтины. Агольцов просто использовал ее смерть. Не хотел, чтобы чересчур ясны были личные его претензии к банкиру. Почему? Да потому, что свои разборки у Юры, свои дела. Кто-то Косуле по-крупному задолжал. И этого «кого-то», судя по раскладу, наверняка Косуле Юра подсунул. Через Ткаченко. Подстава получилась. Косуля клюнул. Насколько Кудряшов успел прояснить для себя ситуацию, Косулин нефтяной бизнес не останавливался ни на день. Стало быть, следующую нефть для Косулиных клиентов уже откачали. А денег нет, Вите Косуле нечем расплачиваться. Проценты, неустойка, то да се. А тут появляется Юра — благодетель с деньгами. Правда, может такое подозрение возникнуть, при дознании-то с пристрастием. Но вот незадача — Ткаченко Юрину любовницу якобы пришил. Юра, разумеется, ему отомстил. И все — никаких концов. Никто ничего не докажет. Подозрения — не доказательства. А два мента тупых — Кудряшов и Воротов их фамилии — еще и масла в огонь подливают. Знай расспрашивают: что, мол, Алевтина Григорьевна Коляда поделывала в банке господина Ткаченко? Не имел ли господин Ткаченко повода обижаться на такую ее деятельность? Тупые менты-то как умишками своими скудненькими пораскинули? Раз Юра Агольцов салазки Коляде загибал, стало быть, так просто убийство ее не оставит неотмщенным. Стало быть, действовать будет. А им, ментам-то, только и останется подсмотреть: кого же Юра в следующий момент порешит? Они убийство таким образом и раскроют бодренько. Надо же быть такими обалдуями самоуверенными! А им — так и надо. И поделом. Дураков и в церкви бьют, как сказала бы бабушка.

А Стрелецкий? А что Стрелецкий? И нашим и вашим — вот он, весь Стрелецкий. На всякий случай. Раз он у Ткача в доверии был — мог знать больше, чем надо Юре Агольцову. И все дела.

Гаденько перехватило дыхание. Дальнейшее развитие событий определилось само собой. Юра ищет Ларису Верещагину. Или уже делает вид, что ищет? Великий мастер блефа Юра, ой великий.

— Что у вас про Верещагину-то болтают, — с опаской спросил Слава, — про астрологиню эту?

— А ее вроде как никто из братвы не знает. Она Алевтинина подружка была — не Юрина. Да хоть если бы и Юрина. Юра нас не больно-то знакомил, с кем сам общался. Вы мне как велели про Верещагину-то прояснить, так я было попытался к Юре подкатить: выручи, дескать. Девчонке моей хороший астролог нужен, замучила совсем — подай ей астролога и все. А он мне: не с теми проблемами, дескать, лезешь. Дескать, делать мне больше нечего, как девчонок твоих ублажать.

— И в самом деле, — подтвердил Слава, — умнее ничего придумать не мог?

Вовчик обиженно набычился.

— Откуда тогда знаешь, что Юра с ног сбился, Верещагину разыскивая?

— Малец один проговорился. Я ему: «Поедем за город в субботу, культурно отдохнем в бане — у братана моего баня на даче». А он: «Не, дела, вздул, — говорит, — меня Цикорий по первое число. Телку ему вынь да положь. А где я ее возьму?» Я: «Кто такая конкретно?» Он: «Верещагина, зовут Лариса. Может, слыхал?» Я: «Нет, откуда?» А сам думаю: пацан этот кого хошь из-под земли достанет. Тем более если ему Юра уже сказал, да еще и вздул за неисполнение. Но расспрашивать не стал. У нас не принято в таких случаях уточнять. Если человека какого ищут — лучше про него не расспрашивать.