Чтение онлайн

— Ты делаешь это специально, — сказала я, не в силах перевести дыхание.

— Да, — все, что он сказал в ответ.

Я могла сказать, что ему требовалось огромное количество самообладания, чтобы не погрузиться в меня сразу, но, когда Джеймс что-то задумал, он этого добивался.

Не считая того, что он никогда не побеждал меня в соревнованиях, конечно.

Он отстранился и снова вошел, с каждым толчком немного глубже, пока, наконец, не оказался полностью внутри. Затем он совсем перестал двигаться, вся его длина и ширина полностью заполнили меня, мы вдыхали один воздух, наши глаза были прикованы друг к другу. Я начала покачивать бедрами, но он пригвоздил меня взглядом, прося остановиться, и я безропотно подчинилась.

Когда Джеймс, наконец, снова начал двигаться, мне захотелось запеть. Ни один мужчина никогда не чувствовался так хорошо внутри меня, и я не была уверена, было ли это просто потому, что меня чертовски влекло к нему, или из-за нашей связи. Я решила, что, скорее всего, это комбинация того и другого, и сосредоточила свою энергию на множестве чувств, взрывающих мое тело. Каждое прикосновение кончиков его пальцев сводило меня с ума. Глядя в его глаза, я плавала в синем море. Я потерялась в нем и не хотела, чтобы меня нашли.

— Джулия, — звук его дыхания привлек мое внимание, наши тела работали в унисон, прижимаясь и приподнимаясь в идеальном ритме.

— Да? — спросила я, когда его рука коснулась моей щеки.

— Скажи мне, что только я для тебя. Только я и больше никто и никогда, — сказал он, прежде чем закрыть небольшое расстояние между нами, накрыв мой рот своим.

Я дала ему свой ответ в этом поцелуе, мой язык колебался между твердым и мягким, послушным и требовательным, покорным и доминирующим.

Он ускорил темп, и я прервала поцелуй, чтобы посмотреть, как двигается его тело — плечи сгибаются, мышцы рук выступают на коже. Не могла остановить себя от желания схватить их, наслаждаясь тем, как они твердеют под моим прикосновением. Чувствуя, что Джеймс близок к тому, чтобы кончить, я наклонила бедра вверх и наблюдала, как он кончает внутри меня. И когда мелкие бисеринки пота начали стекать с его лба, он в последний раз толкнулся в меня, прежде чем рухнуть, придавив меня всем своим весом.

— Джеймс, — попыталась я сказать ему в плечо, — ты меня задушишь.

— Черт. Прости, — сказал он, прежде чем опуститься и положить голову мне на живот. Мои пальцы переместились к его голове и играли с прядями его волос, в то время как мое сердце билось как сумасшедшее в груди. — Я имел в виду то, что сказал. Это не было просто каким-то страстным заявлением, сделанным сгоряча.

— Знаю, что это так, — я усмехнулась про себя, втайне любя те частички альфа-самца, которыми он обладал, когда дело касалось меня.

Это не должно меня возбуждать, но это так.

Он поднял голову.

— Ну так что?

— Ты о чем?

— С этого момента только я?

Его голова опустилась обратно, и я охнула, прежде чем смогла ответить.

— Да, Джеймс. Никого, кроме тебя.

— Хорошо. Потому что у меня есть планы на нас, — сказал он, прижимаясь к моему животу.

Я хихикнула, потерявшись в том, как его голова покачивается от моего смеха.

— Планы, да? Какие планы?

Он поднялся и посмотрел на меня.

— Расскажу тебе позже. Сначала хочу тебе кое-что показать.

— Я уже видела это, если это то, что ты хочешь показать, — я наклонила голову к его стояку.

— Я не об этом говорю, маленькая распутница, — он поцеловал меня в щеку и вытащил из постели. — Пойдем. Одевайся. А потом я отведу тебя поесть.

Обещания поесть после всех сожженных нами калорий было более чем достаточно, чтобы я согласилась.

— Я люблю еду.

— Я люблю… — начал говорить он, прежде чем мое тело полностью замерло, — еду, также, как и ты.

Закончил он со смехом, и я не была уверена, почувствовала ли я облегчение или разочарование. Я знала, что это было слишком быстро для признаний в любви, но наша история не была типичной, поэтому те же правила, казалось, не применялись.

Мы вышли из моего дома рука об руку, казалось, не заботясь ни о чем на свете. Джеймс не прятался и не пробирался сквозь виноградники, чтобы избежать моего отца и вероятной смерти, если его поймают. Мы были на виду, наши цветущие отношения были выставлены на всеобщее обозрение. Когда мы обогнули главный дом, мы оба остановились на середине шага при виде наших родителей, разговаривающих и смеющихся у границы участка.

— Привыкнем ли мы когда-нибудь видеть это? — спросила я, гадая, когда этот образ перестанет вызывать у меня шок.

— Очень на это надеюсь, — сказал в ответ Джеймс. — Но я бы солгал, если бы не признался тебе, что моим первым побуждением было убежать и спрятаться. — Я рассмеялась, потому что моим первым инстинктом при виде них было пригнуться и медленно отступить. Некоторые привычки будет трудно искоренить. Не могла дождаться, когда они уйдут в прошлое, станут чем-то, на что мы оглядываемся и о чем придется лишь вспоминать. — Думаешь, они уйдут на пенсию раньше, теперь, когда мы вместе? — спросил Джеймс, когда мы снова начали идти по направлению к нашим семьям.

Я внутренне улыбнулась тому, как уверенно он говорил о нас. Он заставил меня почувствовать, что, хотя мы только начали, конца этому не будет.

— Наверное, нет, — я крепче сжала его руку, когда мы приблизились.

Все четверо сразу повернулись к нам лицом, все улыбались, даже мой отец.

— Доброе утро, — поприветствовала мама, прежде чем обнять каждого из нас.

Затем последовали объятия каждого из присутствующих, и хотя это было чертовски странно, это было также удивительно.

— Куда вы двое направляетесь? — спросила мама Джеймса.

Я пожала плечами, потому что понятия не имела.

— Я собираюсь показать ей сарай, — он ударил ногой по грязи на земле, и крошечные камни рассыпались.

— О, — его мама сцепила руки вместе в радости, — она ведь не знает, правда?

Мои глаза прищурились, когда я задалась вопросом, какая мама может так радоваться боксерской установке.

— Что именно находится в этом сарае? Полноразмерный боксерский ринг? У вас есть тайный боксерский клуб, в который меня посвящают? В смысле, я слышала, что это хорошая тренировка, так что…