Чтение онлайн

— За нас! — в унисон произнесли мы, и наши шесть бокалов с вином звякнули друг о друга.

Я с силой сжала руку Джеймса, и когда он в ответ сжал ее так сильно, что стало больно, я была благодарна за боль. Это означало, что я не сплю, и эта безумная сцена, разыгравшаяся передо мной, была реальностью, а не сном.

Молекулы, должно быть, взорвались вокруг нас, разбившись на миллиард невидимых осколков, не оставив после себя ничего, кроме света, так как десятилетиями копившаяся ненависть умерла на месте. Это было единственным объяснением того, как мгновенно изменился воздух. Я сделала долгий, глубокий вдох, сомневаясь, дышала ли я когда-нибудь так легко за всю свою жизнь.

— Я чувствую себя по-другому, — сказала я шепотом, но все меня услышали, так что, должно быть, звук был громче, чем я думала.

— В хорошем смысле? — спросил Джеймс, его глаза были устремлены исключительно на меня.

Я кивнула.

— Легче. Спокойнее. Свободнее? — я сказала это как вопрос, размышляя, только ли я так реагирую на наше недавно заключенное перемирие.

Джеймс порочно улыбнулся и мне захотелось прижаться к его рту, но я сдержалась.

— Я чувствую то же самое. Чувствую облегчение, я никогда и не подозревал, что не испытывал его на самом деле. В этом есть какой-то смысл?

— Вполне, — успокоила я его, понимая, что не хочу, чтобы он чувствовал себя одиноким или изолированным в своих чувствах.

То, что он чувствовал, имело для меня значение.

— Удивительно, что на лозах вообще вырос виноград, учитывая всю ту негативную энергию, которую мы носили в себе, — сказала мама Джеймса, и это чувство ударило меня прямо в грудь своей правильностью.

— Может быть, теперь они будут еще лучше, — сказала я с улыбкой, когда мир возможностей словно распахнулся и засиял для меня.

Теперь, когда Джеймсу и мне было позволено быть вместе, я не могла перестать думать обо всем, что мы могли бы сделать и попробовать. Знала, что забегаю вперед, но мне было все равно. Я продумаю детали позже. Может быть, пока Джеймс будет во мне.

Тогда он не сможет возразить.

Я усмехнулась от своих мыслей.

— Над чем смеешься? — спросил Джеймс, и я почувствовала, как запылали мои щеки.

Я знала, что краснею.

— Ни над чем. Расскажу позже, — соврала я, потому что совершенно не собиралась рассказывать Джеймсу свой маленький грязный секрет.

Мама Джеймса зевнула, что заставило меня последовать ее примеру, и не успела я оглянуться, как каждый из нас уже делал это, закрывая рот руками.

— Думаю, нам пора заканчивать. Не знаю, как остальные, но простить вас всех — это тяжелая работа. Я устал, — сказал мой отец с искренней улыбкой, подойдя к мистеру Руссо, и они пожали друг другу руки.

Это был первый раз, когда я видела, как они это делают.

Я улыбнулась про себя. Сегодняшний вечер был наполнен столькими первыми событиями, это было похоже на возрождение. Это было началом всего грядущего, и я была одновременно взволнована и подавлена. Переживая такие эмоциональные потрясения, даже если они были самыми лучшими, выматываешься. Мне казалось, что я могу лечь на матрас и проспать неделю.

— Хочешь, я отвезу тебя за машиной и твоими вещами к Джанин? — спросил Джеймс, засунув одну руку в карман.

Я оглядела своих родителей, которые оба пристально наблюдали за нами, прежде чем отказаться.

— Не сегодня, но спасибо. Хочу еще немного поговорить с родителями.

— Хорошо. Ну и ночка, правда? — сказал Джеймс, прежде чем мягко поцеловать меня в щеку. — Напишешь мне позже?

— У меня нет твоего номера, — поддразнила я, но это заставило его сбавить шаг, как только он начал выходить. Он оглянулся на меня, и я ответила: — Шучу.

— Напиши мне, или я накажу тебя позже, — прошептал он мне на ухо.

Я отмахнулась от него, мои глаза сузились от всех слов, которые я хотела сказать, но не могла. По крайней мере, не в присутствии родителей.

— Спокойной ночи, мистер и миссис Ла Белла, — прокричал он от входной двери, исчезая в след за своими родителями.

— Спокойной ночи, Джеймс, — сказали они в ответ, причем голос моего отца был менее восторженным, чем голос моей мамы.

Я повернулась лицом к ним обоим.

— Ты же не собираешься снова быть грубым? — адресовала я вопрос отцу.

— Я буду стараться изо всех сил, но от этой привычки трудно избавиться.

Я знала, что он говорил о том, что мы с Джеймсом будем вместе. Но это было то, за что я готова была бороться сейчас. Как только быть с Джеймсом стало реальной возможностью, чем-то, что мы оба могли бы иметь, не заставляя наших родителей убивать друг друга, то поняла, насколько сильно и глубоко хотела иметь возможность быть с ним. Теперь мы не должны были сдаваться. Я отказывалась сдаваться без чертовски хорошей борьбы, и приготовилась к ней, полагая, что она вот-вот начнется, несмотря на то что мой отец только что был очень радушен.

Мама вмешалась.

— Твой отец будет милым и будет вести себя наилучшим образом с этого вечера. Правда, дорогой?

Он посмотрел вниз на женщину, на которой был женат более тридцати лет, и лишь слегка поморщился в ответ.

— Я постараюсь.

— Нет, — моя мама неодобрительно покачала головой. — Ты сделаешь больше, чем просто постараешься.

Папа тяжело сглотнул, и я увидела, как его адамово яблоко поднимается и опускается.

— Я буду милым, — пронеслось у него под вздох.

Мама похлопала его по руке, как будто он был хорошим мальчиком.

— Разве ты не хотел что-то сказать Джулии? — она продолжала направлять разговор, и я чувствовала себя как в эпизоде "Сумеречной зоны", где все было немного наоборот и роли поменялись.

— Мне жаль, что я выгнал тебя. Я был не прав, когда сделал это. Даже с учетом или без учета того, что произошло сегодня ночью, я не должен был так поступать с тобой. Просто был так зол, что не мог видеть ясно, — он взъерошил свои волосы с проседью, в его усталых глазах было написано страдание.

— Знаю, — я хотела добавить, что все в порядке, но остановила себя, потому что это было не так, и я не хотела оправдывать его поведение.

— Думаю, что в основном я злился, потому что знал, что это произойдет. Видел эту бурю вдалеке много лет назад, и знал, что как только ты перейдешь эту черту, ни для кого из вас не будет пути назад. Знал, что не смогу удержать вас друг от друга, что бы я ни делал. Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня за то, что я пытался?

Мои глаза заслезились от признания отца.