Чтение онлайн

Бернарду не спалось. Он чувствовал себя вымотанным, но сон никак не шел. Через открытое окно задувал ветер с дождём и трепал занавески. Бернард встал, чтобы закрыть окно, и прежде чем это сделать, он высунул голову наружу и посмотрел в сторону кладбища, их сада костей. Он явственно видел дерево возле причала, погрузчик все ещё был там. Тогл должен был покурить и переставить его, но погрузчик стоял на том же месте. Конечно, вряд ли с ним что-то случилось бы от ветра и дождя, но Бернард чувствовал, что все ж его лучше бы переставить. Наверно, Тогл засел в кабине с фляжкой и продолжает напиваться, а может быть, ушёл домой, забыв о погрузчике, и уснул пьяный на своей кровати. Такое уже случалось. Бернард подумал, что ему не стоит так сильно переживать.

Он закрыл окно и подошел к книжному шкафу. Что-то тревожило его, но он не мог понять, что именно. Он пробежал пальцами по корешкам книг — старых энциклопедий с выцветшими от старости буквами и пожелтевшими страницами. И вдруг он понял: описание заключенного, метка у него на лбу — Кетл назвал ее татуировкой. Он нашел книгу с буквой Г на корешке. Его руки дрожали, когда он осторожно доставал книгу с полки. Он открыл ее на слове Голем. Да, именно об этом он думал, когда слушал рассказ Кетла, но это же было нелепо — големы были еврейской сказкой. Их изготавливали для защиты или выполнения особых поручений, потом они засыпали. Одни легенды гласили, что голем был всего один, сделанный из глины и песка, другие — что их было бессчетное множество, а сотворить их могли только сильные маги. Маги, Господи Иисусе, о чем он только думает! Бернарда передернуло. Если верить Кетлу, ту штуку нашли в стенах старой синагоги, а потом его украл раввин с приятелем. Их убили, а та хрень пропала. Мог ли это быть тот самый голем? Или его создали недавно и оставили до тех пор, пока он не понадобится? Может, информация о его существовании переходила от раввина к раввину? Может, его оживили, чтобы он выполнил какое-то поручение или отомстил кому-то, как это часто случалось, согласно легендам. А если все так, почему он не выполнил задание? Может, знаний у воришек было недостаточно, и что-то пошло не так в процессе его оживления?

Бернард внимательнее вчитался в книгу. Там было сказано, что голема можно оживить, если написать на его лбу заклинание, Эббе — древнее слово, обозначающее истину. Начертание этого слова также было изображено в книге, очень похоже на загогулины, которые нарисовал Кетл. Его рисунок был больше похож на каракули, но, присмотревшись, Бернард понял, что именно это слово он и пытался изобразить. В энциклопедии говорилось, что, чтобы избавиться от голема, нужно просто стереть символы с его лба. Бернард вздрогнул. Это все какая-то бессмыслица, наверно, на него подействовал виски, который он капнул в кофе.

Рассказ Кетла был нелепицей, Тогл был прав — старик просто потешился над ними или думал, что потешается. Возможно, где-то вычитал о големе, а крупный заключенный напомнил ему об этом. Так что он сиешал правду с выдумкой, и получилась отличная история. Наверно, всю дорогу до Большого острова он покатывался со смеху, думая о том, что хоть и на мгновение, но даже Тогл купился.

Бернард скинул обувь и забрался в постель, не снимая одежды. Он решил повнимательней изучить книгу, но стоило ему начать, как с улицы ему послышался странный звук — что-то похожее на волчий вой. Но на острове не было волков… На острове вообще не было никакой живности, кроме птиц, ящериц и прочей мелюзги, может, пару раз они видели тюленя.

Неужели это ветер так завывает? Или то — рокот неспокойного моря? Но одна и та же мысль не давала ему покоя, хоть он и гнал ее прочь. "Ой, да ладно, — сказал он сам себе, — да не будь дураком. Может быть, это Тогл, наверняка пьяный ублюдок сел в погрузчик и загнал его в море. Да, наверно, так и есть. Погрузчик пошел ко дну, и Тогл теперь плавает кругами и вопит о помощи." Только вот человек не мог издавать такие звуки. Это точно не мог быть Тогл. Скорее всего, это был просто ветер, и Бернарду не о чем было беспокоиться, просто он до сих пор был под впечатлением от истории Кетла.

Он встал, подошел к телефону и набрал Большой остров. Почему-то ему внезапно захотелось связаться с ним. Там не особенно любили неожиданные звонки, но он мог сказать, что его встревожила буря, и запросить прогноз погоды на ближайшее время. Наверняка это бы прокатило.

Тишина… Связи нет. Телефон сдох, что не удивительно. Он всегда отключался, если шел ливень, или дул сильный ветер. Он не знал, почему, но такое случалось каждый раз. Из трубки не раздавалось ни звука. Но это, наверно, к лучшему, телефонный звонок привел бы только к тому, что его бы послали. И о чем он думал, надеясь прикрыться интересом к погоде? Бернард вернулся к окну, распахнул створки и выглянул наружу. Погрузчик до сих пор смутно угадывался рядом с деревом. Тогл определенно не утопил его в море. Он закрыл окно, скользнул в ботинки, накинул дождевик, взял фонарь и спустился по скрипящей лестнице. Он решил захватить с собой Уилсона, возможно, с Тоглом что-то случилось, и ему понадобилась подмога. Дойдя до бульдозера, стоящего в гараже, он остановился, положил руку на холодный металл. Прикосновение будто вернуло его к реальности. В голову лезли странные мысли, а бульдозер был настоящий — груда металла и пластика, которой можно управлять и ехать, куда заблагорассудится. Упругие протекторы, кабина, защищенная от ветра. Это была отличная машина, на всем белом свете, пожалуй, не было бульдозера лучше. Он снова погладил машину. Да, она была настоящей, а голем не был. И в тот момент он почувствовал себя идиотом за подобные мысли. Он уже почти собрался вернуться в свою комнату, как снова услышал тот вой. И даже ощущение металла под рукой не спасло его от того первобытного чувства, которое знакомо человеку, услышавшему необъяснимое в темноте. Волоски на его шее встали дыбом, он почувствовал страх. Он тряхнул головой. Тогл был там, Тогл работал на него. В его обязанности входила забота о нем и Уилсоне, он должен был все проверить, нравилось ему это или нет.

Дверь по-прежнему была распахнута в ожидании погрузчика, на улице шел ливень, но он понимал, что выбора у него нет. Он должен выйти наружу и проверить, все ли в порядке с Тоглом. А вдруг он упал и сломал ногу? Бернард обошел бульдозер, остановился у двери парня и постучал. Уилсон долго не отзывался. Когда он открыл дверь, на нем ничего не было, кроме боксеров. Он был бледнее смерти.

Ты слышал вой?

Вой?

Ну как будто волк выл.

Так ведь у нас нет волков.

Ну да, волков нет.

Уилсон изучающе смотрел на Бернарда.

В чем проблема, мужик? Я уже собирался ложиться спать. Я так мощно посрал, что аж протрезвел. Ты можешь себе такое представить — обосраться и протрезветь? — Уилсон изменился в лице под взглядом Бернарда. Туалетные дела парня волновали его меньше всего.

Ну ладно, че случилось-то!

Я переживаю за Тогла. Мне стоит проверить, как он там. Я хотел попросить тебя составить мне компанию, но ты, видимо, не особо горишь желанием.

Да твою ж мать, я просто, наверно, перенервничал из-за шторма. Сейчас я приведу себя в порядок, подожди. — Уилсон скрылся в своей комнате, Бернард терпеливо ждал его за дверью.

Через пару минут Уилсон вышел полностью одетый. Он надел дождевик и взял фонарь. Он выглядел несколько помятым после попойки.

Чувствую себя дерьмово, — сказал он.

Я же ведь сказал, что ты можешь остаться.

Да не, все норм.

Они вышли на улицу. Бернард решил, что лучше закрыть металлическую дверь, и запер ее.

Они направились в сторону причала, миновали сад, терзаемый ветром.

Похоже, завтра у меня будет много работы, — бросил Уилсон.

Ну, я мог бы тебе помочь, я хоть и начальник, но не откажусь помочь.

А, все нормально, — сказал Уилсон. — Хоть будет чем заняться. Думаешь, Тогл перепил?

Такая мысль приходила мне в голову.

Это я пошутил про то, как обосрался, не так уж сильно я надрался. Хотя меня немного мутит.

Но вот он мог запросто, я уверен. У него была нычка с бухлом.

Мне кажется, что чтобы напоить Тогла, алкоголя надо много. Он кого хошь перепьет, потому я и волнуюсь. Либо он напился в стельку, либо что-то случилось. Он бы ни за что не остался на улице в такую погоду.

Погода становилась все хуже, буря перерастала в ураган. Бернарду пришлось кричать, чтобы быть услышанным. Ветер подхватывал его слова и уносил вдаль. Они продолжали идти, шаря фонариками перед собой. Наконец, они увидели поваленное дерево возле причала.

Бернард не так давно видел из окна, как оно стояло на месте. Видимо, это случилось только что. Длинные корни дерева трепыхались от ветра, комья земли облетали с них, и ветер разбрасывал их по округе. Погрузчик безмолвно возвышался за деревом, будто какой-то оранжевый динозавр.