Чтение онлайн

Командир полка ввёл в бой резервную роту, выдвинул далеко вперёд несколько станковых пулемётов. Он сам повёл солдат в атаку.

«Всё происходит так, как и тогда, в мае, — подумал майор. — Но зачем всё это делается? Для кого? Раньше я как-то никогда не задумывался над этим вопросом. И вот впервые в жизни сам иду в атаку, хотя и понимаю всю бессмысленность этого наступления. Да, собственно, с тех пор как у меня не стало Урсулы, для меня всё потеряло всякий смысл».

Американская дальнобойная артиллерия открыла заградительный огонь. На участке майора Брама он становился всё гуще и гуще. Потери в людях оказались большими, чем предполагалось. Десантникам, действовавшим слева, удалось в нескольких местах ворваться в окопы противника.

Майору ничего не оставалось, как отвести остатки своих пехотинцев на исходный рубеж. Прорваться здесь было невозможно. Некоторые из солдат, раненые на ничейной земле, так и лежали там, истекая кровью.

Когда совсем рассвело, майор понял, что атака его солдат оказалась безуспешной не потому, что велась как раз на опорные пункты противника, а потому, что пришлась, как назло, на южное крыло наступавшей 2-й американской дивизии, которая остановилась на месте, не двигаясь ни взад, ни вперёд. Вдали майор заметил танки «шерман», и они тут же были обстреляны его двумя противотанковыми пушками и тяжёлыми пулемётами.

Прорвать американские позиции в направлении Рокерата и Кринкельта, с тем чтобы вклиниться в глубину обороны, без ввода танковых частей было не возможно. Майор не раз об этом говорил Круземарку.

В девять часов американцы атаковали узел коммуникаций Валершейд, то есть прорвались на участок, который ещё позавчера оборонял полк майора Брама.

Генерал Круземарк ещё раз, собрав силы, бросил их вперёд, оставив добрую половину артиллерийских боеприпасов под огнём противника. Американцы несколько раз отбивали атаки штурмовых отрядов немцев. Рокерат и Кринкельт, Бюллинген и Виртцфельд, Бютгенбах и Эльзенборн остались недосягаемыми для немцев.

Когда штурмовые роты майора Брама в последний раз атаковали опорные пункты противника, южнее, километрах в десяти от них, линия вражеской обороны была уже прорвана. К полудню большинство населённых пунктов во фронтовой полосе находились под усиленным обстрелом немцев или были уже взяты ими. Американцы отступали под натиском эсэсовских дивизий. Вслед за штурмовыми группами двигались батальоны.

В том случае, если наступающим войскам удастся прорваться в глубь Бельгии, эсэсовские соединения Дитриха должны будут двигаться в направлении реки Маас, а войска Мантейфеля — в юго-западном направлении на Сен-Вит.

В населённом пункте Шнее-Эйфель попала в клещи 106-я американская дивизия. В центре запланированного клипа, вбиваемого в оборону противника, «тигры» из частей 5-й танковой армии продвинулись до высоток, расположенных восточнее реки Клерф и открывавших путь до узла дорог Бастонь.

На юге клин коснулся Эстернаха, в развалинах которого ещё сидели американцы.

Термометр продолжал падать. Погода была отвратительной: густой туман, холодный дождь. Самолёты англичан и американцев не могли подняться в воздух.

Вечером американский фронт оказался взломанным, однако, несмотря на это, ни одно из фашистских соединений не выполнило задачи дня.

Около восьми часов вечера бои утихли почти всюду, исключая бельгийский населённый пункт Лосхеймерграбен, который гитлеровские гренадеры никак не могли взять. Поэтому одна из дорог, ведущих на запад, оставалась блокированной.

Американские минёры взорвали виадук восточнее населённого пункта, построенный через железнодорожную линию, по которой уже должны были мчаться «тигры» и «пантеры».

Сейчас эти танки завязли в глубокой грязи, теряя самое важное для них: время и горючее. Возглавлял эту танковую колонну передовой батальон 1-й танковой дивизии СС, командовал которым обер-штурмбанфюрер Пайнер, олицетворяющий собой слепую жестокость.

Вслед за танками Пайнера сжались в комок машины 150-й бригады диверсионного подразделения Скорцени, солдаты которого были одеты в американскую форму и вооружены американским оружием. Они безуспешно попытались войти в соприкосновение с противником и лишь отделили основные силы дивизии, двигавшиеся замедленным темпом, от своего передового отряда.

Командующий 1-й американской армией Ходжес, штаб-квартира которого располагалась в Спа, отнюдь не считал немецкое наступление, о котором ему доложили, началом крупной наступательной операции.

Командующий 3-й американской армией Паттон, которому была поставлена задача овладеть Сааром, расценивал эту гитлеровскую операцию не иначе «как до смешного беспокоящее наступление». По его словам выходило, что немцы хотели вывести их из равновесия и одновременно принудить его отказаться от собственного наступления.

В Версале важно восседал генерал Эйзенхауэр, назначенный главнокомандующим союзными экспедицион-ными силами. Геперал Омар Брэдли, бывший утром в Люксембурге, всего лишь в тридцати километрах от южного крыла готовящегося к наступлению противника, ничего не предполагал и выехал в Париж, чтобы посоветоваться с Эйзенхауэром. Несмотря на свой богатый полководческий опыт, Брэдли тоже считал, что намерения гитлеровцев имеют «чисто беспокоящий характер».

Эйзенхауэр настаивал на необходимости бросить против гитлеровцев две дивизии, сняв их по одной с севера и с юга.

Наступление гитлеровских войск продолжалось уже сутки, пока не началась выгрузка 5-го и 8-го корпусов США. До вечера семнадцатого декабря 82-я и 101-я воздушно-десантные дивизии, дислоцирующиеся в Реймсе, несколько раз приводились в состояние боевой готовности.

О том, что крупная наступательная операция гитлеровцев была нацелена на Антверпен, не догадывался ни Эйзенхауэр, ни его начальник штаба Уолтер Беделл Смит.

— Дорогой мой Дернберг, — сказал начальник штаба 6-й танковой армии СС генерал Кремер, — самое лучшее для вас в настоящее время — это находиться поблизости от штаба двенадцатой танковой дивизии. Вы даже и не предполагаете, как быстро можете оказаться командиром полка. Война есть война. Когда войска приходят в движение и идут в наступление, от них часто летят клочья. — Проговорив это, Кремер громогласно рассмеялся. — Все мы мучаемся гамлетовским вопросом: быть или не быть? Этот вопрос и сейчас стоит на повестке дня. — И генерал снова громко захохотал, довольный тем, что он хоть раз в жизни может послать на передовую офицера войск СС.