Заключительный аккорд
Шрифт:
Разумеется, вахмайстер не имел ни малейшего представления о том, что командир 5-го корпуса США приказал командиру подчинённой ему 2-й дивизии прекратить наступление на плотину, а два полка пехоты, которые, по сути дела, уже завязали бой с противником, отозвать, чтобы они несколько стабилизировали положенно 99-й дивизии и тем самым обеспечили выдвижение войск на отсечные позиции.
Пехотинцы с большим недовольством покинули свои позиции, которые они за день до этого с таким трудом отрыли, неся большие потери от огня противника, и оставили пограничный населённый пункт Валершейд, попав в поток своих соседей, которые в свою очередь бежали от солдат майора Брама.
Монзе словно осенило. Вот она, то самое положение, которое в прусском уставе охарактеризовано следующими словами: «Противник, ничего не подозревая, приближается к противнику, попадая под огонь его оружия…»
Вахтмайстер циркулем измерил расстояние; по карте, которое отделяло колонну противника от ОП первой батареи, произвёл необходимые поправки и, соединившись с батареей, передал на НП данные, необходимые для того, чтобы открыть огонь.
Снаряды батареи буквально накрыли американский батальон, а спустя несколько минут по этому месту начал вести огонь уже целый полк.
Монзе хорошо видел горящие машины противника, слышал стоны солдат, упавших в снег. Он и сам удивился тому, что так неожиданно и быстро огневой шквал артиллерии уничтожил более половины колонны противника. Оставшиеся в живых бросились искать спасения в развалинах Рокерата, некоторые пересекли шоссе и скрылись в деревушке Кринкельт.
Альтдерфер и Кисинген, разумеется, не слышали, да и не могли слышать крики умирающих американцев, зато они услышали похвалу генерала Круземарка, который приказал им немедленно прислать ему наградные листы на смельчаков.
Майор Брам, находившийся на своём КП, собственными глазами видел происходившее. Он тут же мысленно простил вахтмайстеру Монзе все его прежние грехи.
«Я ещё никогда не был так удачлив, — думал майор. — Об отходе назад теперь не может быть и речи, а эсэсовцы без моих пехотинцев превратились бы в груду мёртвых тел. Уничтожение американцев, которые сейчас укрылись в Кринкельте, и будет моей следующей боевой задачей. Разумеется, там да и в соседних деревушках, находится ещё довольно много солдат, противника, которые перешли к обороне. Южнее Моншау стоят части, готовые к наступлению. Никто не знает, как будут разворачиваться события дальше, насколько глубоко нам удастся вклиниться в оборону противника, однако начало уже положено».
С наступлением темноты на землю опустился туман, обещая противнику, перешедшему к обороне, тихую и спокойную ночь.
В двенадцать часов Брам предпринял на своём правом фланге атаку на американский батальон, засевший в километре северо-восточнее Кринкельта. Однако американская артиллерия, огневые позиции которой находились на обратных скатах Эльзенборских высот, открыла по наступавшим огонь, и им пришлось убраться восвояси. Наступила небольшая передышка. Она и на самом деле оказалась недолгой. Вскоре были запущены танковые моторы, последовала команда: «Танки, вперёд!»
Более десятка «тигров» и «пантер», принадлежащих 12-й танковой дивизии СС, выбрасывая из выхлопных труб снопы искр, устремились вперёд, неся на своей холодной броне пехотинцев, входивших в состав штурмовых отрядов. Ведя огонь с ходу и с коротких остановок, танки ворвались в Кринкельт, выехали на центральную площадь с собором и, покрутившись там, постреляли во все стороны, наведя панику на жителей, бежавших из своих горящих домов. Горящие дома сами по себе явились хорошим ориентиром для наступающей вслед за танками пехоты.
Начиная с этого момента вожделенное желание майора Брамa получить бриллианты к Рыцарскому кресту стало более реальным. С одержимостью человека, которому не страшна смерть, он поднял свой полк в атаку и повёл его на американцев, стремясь во что бы то ни стало разбить их и поставить на колени. Основные усилия майор Брам сосредоточил на овладении Кринкельтом. Его солдаты ворвались в охваченную огнём деревушку и вступили в рукопашную схватку с врагом, продвигаясь от дома к дому.
Обороняющиеся держались упорно, отстреливаясь из всех видов оружия. Разразилась огневая дуэль на расстоянии нескольких десятков метров. На глазах росло количество трупов и искорёженной техники. Фаустпатроны прошивали насквозь крестьянские домики. Снаряды базук пробивали танковую броню. «Королевские тигры» подминали под себя джипы и бронетранспортёры и сами взрывались от попадания в них термитных снарядов. Но больше всего гибло людей, их предсмертные крики тонули в темноте…
Километрах в двух от населённого пункта танк, в котором в качестве резервного офицера сидел Дернберг, подорвался на мине. Повредило правую гусеницу.
Это обстоятельство дало Дернбергу возможность уклониться от участия в бою. Нужно было дожидаться, когда можно будет вызвать машину техпомощи.
Естественно, экипажу танка Дернберг выразил сожаление по поводу того, что они в решающую минуту вынуждены стоять в стороне от событий.
В течение всей ночи шёл ожесточённый бой за Крин-кельт. Подразделениям Брама, находившимся на правом фланге полка, удалось обратить в бегство американский батальон. Однако часа два спустя он сам понёс тяжёлые потери от «шерманов» противника.
От нечеловеческого напряжения и наступающие и обороняющиеся еле держались на ногах.
Вечером восемнадцатого декабря американские войска получили разрешение отойти на подготовленные за это время позиции на Эльзенборнских высотах. Правда, солдатам было сказано, что они-де выполнили свою задачу. Они оставили сожжённые танки и машины на улицах деревушек и, забрав с собой раненых, отошли на указанные позиции, чтобы там начать новый спор со смертью. А танки и артиллерия обеих сторон тем временем не прекращали огня по противнику, заставив его, выбившегося из последних сил, залечь в снег, который доходил солдатам до колен.
Ночью Дернберг услышал первую сводку по радио, в которой говорилось о положении, сложившемся на их фронте. Вот что сообщала информационная служба вермахта о начале операции «Осенний туман»:
«16 декабря в 5 часов 30 минут крупные силы германских войск, покинув укрепления Западного вала, после короткой, по мощной артиллерийской подготовки перешли в наступление на широком фронте, успешно прорвав американские позиции на участке между Высоким Венном и северной частью Люксембурга.
Огромная по своему размаху битва продолжается. Наступающие войска прикрываются с воздуха частями истребительной авиации. С целью дальнейшей дезинформации противника подробности о происходящем сражении будут опубликованы несколько позднее.
В воздушных боях с вражеской авиацией в районе развёртывания операции подразделения наших истребителей уничтожили, по имеющимся в нашем распоряжении сведениям, 48 вражеских бомбардировщиков. Зенитными дивизионами люфтваффе сбит 21 самолёт противника».
«Меня такими! сводками не проведёшь, — думал, слушая это, Дернберг. — Кто-кто, а уж я-то прекрасно знаю, как их стряпают».
Затем он прослушал специальное сообщение, в котором говорилось следующее:
«Быстрое сокрушение сопротивления западных союзников русских в значительной степени облегчило нашу задачу. Все мы только что ломали голову над вопросом, чем вызвано молчание фюрера. Быть может, он болен? Теперь же мы можем сообщить о том, что фюрер находится в добром здравии и что именно он лично подготовил и продумал до мельчайших подробностей успешно проходящую сейчас операцию. Его молчание вполне понятно, и теперь оно вознаграждено.