Чтение онлайн

Толстые тучи зацепились за скалистые отроги гор и не желали с них слезать. Казалось, будто сверкание молний их раздражает. Тучи начинали глухо ворчать, эхо разносило и усиливало это ворчание, и все небо разражалось бранью и бешено плевалось от злости. Потом брань и воркотня стихали, зато начинал явственнее слышаться глухой, однообразный перестук дождевых капель.

Вторые сутки ни на минуту не прекращался дождь. Вторые сутки люди Гарибальди месили глину, скользили на скалистых уступах, спотыкались о мокрые камни и все время ощущали под одеждой холодные струи. Близ Ренне они столкнулись с бурбонскими разведывательными отрядами. Тотчас же с обеих сторон поднялась беспорядочная и, в общем, довольно безобидная пальба. По-видимому, королевские отряды не получили приказа, как действовать в случае встречи с противником, и потому, постреляв для приличия, удалились.

Волонтеры теперь держали под своим контролем дороги Партинико и Сан-Джузеппе. Позиция эта была тактически удачной, и, если бы королевские войска напали на гарибальдийцев именно здесь, они оказались бы в невыгодном положении. Однако Гарибальди искал еще лучшего расположения. Он посовещался со своими командирами и решил, что дорога Корлеона — Палермо еще выгоднее в военном отношении. Там можно было легко маневрировать, а главное — к этой дороге подтягивались многочисленные отряды повстанцев, которые действовали в окрестностях Палермо.

Когда на равнину спустилась ночь и мглистое небо окончательно слилось с землей, Гарибальди повел своих людей на корлеонскую дорогу.

К дождю прибавился туман. И без того почти непроходимое ущелье закрылось плотной серо-белой завесой. Много часов длился этот тяжелейший переход через ущелье. Бойцы выбились из сил, и даже никогда не унывающий Пучеглаз не удержался и сказал что-то о самом трудном в его жизни походе.

Разумеется, пушки застряли где-то в пути, и с ними остались артиллеристы, которые на себе вытаскивали их из засасывающей грязи. Однако дождь, а главное, туман сослужили гарибальдийцам отличную службу: неприятель узнал о переходе волонтеров, только когда они уже находились в городе Парко.

Головная колонна гарибальдийцев вступила в Парко, когда совсем рассвело. В колонне шли пехотинцы и ехали несколько верховых, в том числе наши друзья. Пушки должны были прибыть позже, но для них нужны укрепления, и Гарибальди сам отправился осматривать все подходящие для установки орудий пункты.

Позиции в Парко были удобны для обороны, однако Гарибальди видел, что неприятель может воспользоваться окружающими горами, обойти его и напасть совершенно неожиданно. Между тем надо было торопиться. Розалино Пило, вождь сицилийских патриотов, уже влился со своим отрядом пиччиотти в гарибальдийское войско. Кроме того, под Палермо находились еще разрозненные партизанские группы, которые надо было собрать и присоединить к «тысяче». Революционный комитет в Палермо также ожидал от Гарибальди сигнала к действию.

Сиртори приехал в старые казармы Парко, в которых временно расположился седьмой отряд. Был час обеда, и люди, за неимением лучшего, закусывали хлебом и сыром. Впрочем, Пучеглаз, как всегда, ухитрился разыскать в городке вдову одного из бесчисленных своих кумовьев, и та снабдила его куском мяса и даже флягой вина, которыми он и делился с Александром и Монти. Дождь прекратился, и все трое устроились на просохших каменных плитах обширного двора. Мечникова с ними не было — он отправился в сопровождении Луки и его Ирсуто побродить по живописному городку: ему хотелось сделать несколько зарисовок в альбом, а если случится, зайти в тратторию и промыслить чего-нибудь съестного для себя и для друзей.

Сойдя с коня во дворе казармы, Сиртори тотчас увидел своими зоркими маленькими глазками всю компанию. Пучеглаз был известен ему еще в Комо, и его же награждал он медалью за бурбонского «языка».

Лоренцо тоже заметил полковника и почтительно поднялся ему навстречу.

— Тебя-то мне и надо, — отрывисто сказал ему Сиртори. — Ты ведь старый, опытный боец. Хочешь заработать еще одну медаль и сделать большое дело для Италии?

— Еще бы! Кто бы от этого отказался! — отвечал, подмигивая, Пучеглаз. — А что для этого нужно?

Сиртори отвел его в сторону:

— Нужно пробраться в Палермо и передать письмо генерала адвокату Франческо Мерлино.

— Ага, понимаю. Это тому, что руководит всеми повстанцами в Палермо? — спросил Лоренцо.

Сиртори с удивлением уставился на него.

— Ну и проныра! Все-то он пронюхает, этот Пучеглаз!

— Синьору полковнику известно мое прозвище? — обрадовался Лоренцо. А я-то думал, что его никто, кроме наших ребят, не знает! Пусть синьор полковник не удивляется, что мне известны разные вещи. Я ведь здешний, мне половина жителей либо кумовья, либо родня. Вот и я соображаю, что к чему.

— Значит, соображаешь, что Мерлино должен в нужный час поднять своих людей и помочь нам? — сказал уже совсем доверительно Сиртори. — Подбери себе пару товарищей, лучше тоже каких-нибудь местных, из ремесленников. Мы дадим вам подходящее платье и бумаги, что вы идете, скажем, строить дом какому-нибудь палермскому купцу.

— Флоридо Матеучи собирался строить дом, когда я был здесь в последний раз, — подсказал Пучеглаз.

— Отлично. Впишем в бумаги твоего Матеучи, — согласился Сиртори. — А кого ты возьмешь в товарищи?

— В товарищи? — Пучеглаз подумал, оглянулся. — Вон там сидят мои друзья, синьор полковник, все хорошие люди. Один вон, бородатый, — это Монти Марко. Он тоже сицилиец, как и я. Вот его бы я взял. Можно мне поговорить с ним?

— А ручаешься за него? — спросил Сиртори.

— Как за самого себя, — твердо отвечал Пучеглаз.

— Тогда скажи ему, — позволил полковник.

Пучеглаз подошел к Монти и принялся ему что-то шептать. Александр, который давно наблюдал за его беседой с полковником Сиртори, беспокойно поднялся.

— Что там такое, Лоренцо? — спросил он. — Что случилось?

— Сейчас, сейчас, — повернулся к нему Пучеглаз. — Ну, так как же. Марко, идешь или нет? — обратился он к Монти.

— Иду, конечно! — отвечал тот.

Александр увидел, как вспыхнуло его лицо, какой радостью заблестели глаза. Он догадался.

— Вы куда-то отправляетесь, Лоренцо? — спросил он, и голос его задрожал. — Вдвоем? Без меня?

— Сейчас, сейчас, — заторопился Пучеглаз. — Одну минутку, синьор Алессандро.

Он подбежал к Сиртори:

— Монти согласен идти. Но есть тут одна загвоздка, синьор полковник. Нас тут пятеро друзей. И мы, как начали вместе наш поход, так не расстаемся. Нельзя ли нам идти всем вместе?

— Пятеро — это слишком много, — покачал головой Сиртори. — Самое большое — трое. Иначе все дело провалится. А кого еще ты хотел бы взять?

— А вон того, молодого, — отвечал Пучеглаз, указывая на Александра. Правда, он новичок, но очень смелый. Помните, синьор полковник, это он у Калатафими взобрался на батарею и сшиб офицера-бурбонца.