Закон могущества
Шрифт:
Закончив рассказ, Анатарес остановился посреди опушки. Уже окончательно стемнело, потому при свете луны и со скелетами солдат у ног, бог войны выглядел пугающе. Ярла отвратительно чувствовала себя в этом месте. Ей казалось, что она слышит скрежет стали о сталь, свист стрел, ржание коней и стенания умирающих воинов. Чтобы отвлечься, она сказала Тарсу:
– Я не верю, что Архавенд убил Айлена меньше, чем за минуту. Говорят, что Лесник отменно владел клинком, а Завоеватель наоборот шел в бой неохотно и чаще отсиживался за спинами своих латников.
– Да, побежденный народ всегда говорит что-то подобное про короля-победителя, – хмыкнул Анатарес. – Вот только мальчишка мечом владел неважно, потому что привык обстреливать врагов из лука. Архавенд действительно был славным мечником. Уж поверь тому, кто своими глазами видел их поединок.
От его слов Ярле стало не по себе. Она прикинула, что поединок Лесника и Завоевателя случился больше полувека назад, а Анатарес был там. И сейчас он здесь, ни капли не постаревший с того времени. Она вполне представляла себе, кто он такой, но факты выглядели куда более жутко, чем теория.
– Почему мы остановились? – спросила она, старательно отгоняя обычный человеческий страх перед сверхъестественным.
Бог войны не ответил на ее вопрос, казалось, что он вообще его не слышал. Осматривая поле боя полным задумчивости взглядом, он сказал:
– Когда я вижу подобное, я задумываюсь. Вы на острове зовете Айлена героем, а того Красного Князя – трусом. Но преклонив колени, князь спас свой народ от кровопролития и почти остановил войну на острове. Не сделай он этого, Лейстарги сравняли бы Колоннар с землей. Признав власть Лейстаргов, он спас сотни жизней. Айлен Лесник же наоборот похоронил сотни, сражаясь с завоевателями до последней капли крови. Так кто же на самом деле герой? Что ты скажешь, Ярла Охотница?
– Я скажу, что ты несешь какую-то чушь. А еще, что замерзла, это место пробирает меня до костей, и я хочу есть. Нам нужно где-нибудь переночевать, только подальше отсюда!
Анатарес рассмеялся, но сделал это как-то невесело. Как познавший вечность, он знал столько всего, чем ему не с кем было поделиться, и хранил в себе множество вопросов, которые ему некому было задать. Возможно, это была одна из причин, по которой он беспробудно пил. И сейчас он достал бутыль пива, сделал большой глоток и уже с прежней ухмылкой заявил:
– Вот и найди нам место для ночлега! Такое, чтобы призраки не могли до нас докричаться, волки добраться, а комары искусать наши задницы. Ты же ведь здесь проводник, разве нет?
IV
– Ты спишь?.. А, ну да, еще бы ты не спал. Пиво жрал перед сном как колодезную воду. Теперь вот спишь как мертвяк, да храпишь будто тролль. А я вот не могу заснуть. И дело не в твоем храпе. Мысли лезут всякие в голову. Дурные и ненужные. Надо бы поспать. Кто знает, что нас ждет завтра. Не представляю, что ты будешь делать, если мы найдем Уопороса. И это неведение меня настораживает. Ты ведь не хочешь говорить, зачем его ищешь. Хотелось бы знать, на что я иду!
А еще эта чертова опушка. Никак не могу отогреться после того мертвенного холода. Скажи вот, на былых полях сражений всегда так холодно? Или Железная опушка всерьез проклята? Еще те звуки в голове. Я стояла рядом с тобой, среди всех этих скелетов, и слышала звуки битвы, как будто бы была в ее самом сердце. Засни тут после такого!.. Тебе вот хорошо. Дрыхнешь и ни о чем не думаешь. А для меня это все в диковинку. Пугает и одновременно завораживает… Ты вроде как демон, падший бог, тобой детей пугают, но на деле в тебе человечности больше, чем во многих людях. Уж поверь, я даже за свою короткую жизнь повидала много ублюдков. А тут еще эти волкиры. Даже не ожидала от них такого. И от тебя.
А ты действительно стал бы драться с ними? И если стал бы, то из-за меня или ради удовольствия? За меня никто так никогда не вступался. Всегда приходилось самой за себя драться.
Знаешь, мои родители ведь пропали в этих чертовых лесах. Они тоже были охотниками. Говорят, лучшими в Истоке. А однажды ушли на охоту и не вернулись. Я их и не помню. Мне было тогда два года от силы. Может они наткнулись на Уопороса? Или ту тварь, на которую охотятся волкиры. А может дело в проклятии Железной опушки. Или же в их гибели вообще не было ничего необычного. Может, они вообще не погибли. Может они, как и я, мечтали сбежать из Истока и повидать мир. Вот они и сбежали… И… Оставили меня… Уже не важно… Я и без них справилась. Тяжко было, не спорю, да не хуже, чем другим. Добрые люди приютили меня. Сначала ребятня дразнили Ярлой Сироткой. Потом прозвали Ярлой Забиякой. А теперь – Ярла Охотница. Кто знает, как будут меня звать через год? Пять лет? Десять? Да и плевать, я ведь даже того, что завтра будет, не знаю!.. Надеюсь, поутру ты не будешь возмущаться из-за того, что я стащила у тебя одну бутылку. Только это явно не пиво… Смахивает на дрянную медовуху. Да и плевать. Сегодня столько всего произошло, что без выпивки не заснешь. А ты, гляди, и храпеть перестал. Тоже мне, бог войны, первый меч Хаоса! Сопит так, что к нему можно хоть на коне подъехать!..
Анатарес лежал к Ярле спиной, потому она не могла видеть, как он ухмыляется.
V
– Так, похоже, уже рассвело! – сказал Анатарес, открыв глаза и присев на земле. – А кто-то обещал разбудить меня на рассвете… Ярла? Ты куда запропастилась? Ага, кажется, у кого-то медовуха лезет наружу.
Тарс поднялся на ноги и аккуратно свернул спальник. Ярлы нигде не было видно, и Анатарес не торопился ее искать, полагая, что она уединилась, чтобы сходить в туалет, или же ее выворачивает где-нибудь от медовухи, которая действительно была дрянной. Вместо этого он сам помочился и решил перекусить перед дорогой. Трудно описать его разочарование, которое он испытал, когда обнаружил, что Ярла забрала с собой сумку с припасами.
– Девочка, ты где там? – крикнул он в никуда. – Ярла Забияка, ау!
Ответа не последовало. Анатарес внимательно огляделся и обнаружил четкие следы.
– Эх, женщины, обязательно им, чтобы сделать свои дела, нужно переться в другое княжество! – посетовал он.
Выбирая между нежеланием застать Ярлу в неловком положении и легким беспокойством за нее, бог войны в итоге предпочел второе и неспешно зашагал по следу охотницы, захватив с собой вещи, и не переставая звать ее по имени, однако Ярлы не было нигде поблизости.
Продолжая идти по следам, Анатарес увидел место, где девушку вырвало. Но самой Ярлы здесь не было. Зато были другие следы, следы от множества сапог.
Волкиры.
Тарс грязно выругался. Ублюдки все-таки настигли девчонку!
Бог войны торопливо зашагал по многочисленным следам волкиров. Минут через десять он вышел к Кровянке. Здесь река была шире, чем прежде, но неглубокой. Наверняка ее можно было перейти вброд. И, судя по следам, волкиры так и поступили. Выругавшись, что ему придется намочить кафтан, Анатарес неохотно шагнул в воду. В лучшей ситуации он бы конечно разделся, но сейчас это была лишняя трата времени. Сапоги быстро наполнились водой, но отступать уже было поздно.
Тарс быстро пересек Кровянку вброд – в самом глубоком месте вода доставала ему до живота. Оказавшись на другом берегу, он гневно пробормотал:
– В первую очередь, заставлю этих говнюков чистить мне сапоги от ила!
Но тут он отвлекся от возобновившихся следов волкиров на кое-что более интересное. В высокой прибрежной траве он увидел труп огромного оленя. Размером он был с боевого коня, а рога, как и рассказывал Мышебород в Истоке, напоминали небольшое дерево. Светло-коричневая шерсть не была запачкана кровью, но, тем не менее, животное было мертво – остекленевшие глаза глядели в пустоту, а над телом уже кружили здоровенные мухи. Присев на корточки, Анатарес тщательно осмотрел оленя. Судя по неестественному искривлению, что-то свернуло бедному животному шею. Это явно сделали не волкиры. Наверняка дело рук той огромной твари, что они преследуют. Вот только где ее следы? Причем, убит олень был совсем недавно, раз до него успели добраться только насекомые, но не волки.