Чтение онлайн

— Как думаешь, куда Хейли в итоге пойдет? — спросил я. — В обвинение или защиту?

— Сложно сказать, — ответила Мэгги. — Честно, не знаю. Она сама решит. Она сказала, что на этой неделе на занятия ходить не будет — хочет посмотреть процесс целиком.

— Не стоит ей так делать. Сильно отстанет.

— Знаю. Но для неё слишком многое поставлено на карту. Я не смогла её отговорить.

— Упрямая. Я знаю, откуда у неё это.

— Я тоже, — сказала она, и я почти увидел улыбку за маской.

— Может, она станет адвокатом по уголовной защите, и у нас будет семейная фирма, — сказал я. — «Холлер, Холлер и Макферсон, адвокаты».

— Забавно, — ответила она. — Может быть.

— Ты правда думаешь, что тебя примут обратно после всего этого? Ты предала племя, перешла на тёмную сторону и всё такое. Не уверен, что тебе позволят это делать временно.

— Кто знает. И кто сказал, что я сама захочу возвращаться? Я смотрю на Дану в зале суда и спрашиваю себя: хочу ли я снова в это? Когда меня убрали из отдела особо тяжких, освобождая место для молодых «жёстких профессионалов», как она, я поняла: моя карьера… не то, чтобы закончилась, но зашла в тупик. И стало уже не так важно.

— Да ладно. Охрана окружающей среды — то, чем ты сейчас занимаешься, — всё равно важно.

— Если мне придётся ещё раз гоняться за химчисткой за слив растворителей в канализацию, я, пожалуй, просто застрелюсь.

— Не делай этого. Лучше стань моим партнёром.

— Очень смешно.

— Я серьёзен.

— Вот это как раз и страшно.

Я воспринял её быстрый отказ как удар. Он напомнил, что между нами случилось и что всё давно кончено, даже если наша дочь навсегда связывает нас друг с другом.

— Ты всегда считала меня грязным из-за того, чем я занимаюсь, — сказал я. — Будто это как-то прилипает. Я не грязный, Мэгс.

— Ну, ты знаешь поговорку, — ответила она. — Ляжешь с собаками…

— Тогда что ты здесь делаешь?

— Я уже говорила. Что бы я ни думала о твоих методах, я знаю тебя. Знаю, что ты этого не делал. Не мог. И потом, Хейли пришла ко мне сама. Попросила помочь тебе. То есть, она прямо сказала: «Маме, он нуждается в тебе».

Я об этом не знал. Всё, что касалось Хейли, было сейчас для меня болезненно новым.

— Ого, — только и сказал я. — Хейли мне ничего об этом не говорила.

— Честно говоря, она могла бы и не говорить, — продолжила Мэгги. — Я и так хотела это сделать, Микки. Я серьёзно.

Мы помолчали. Я кивнул, поблагодарив её взглядом. Когда поднял глаза, Мэгги уже стягивала резинки с ушей и снимала маску.

— Может, перейдём к делу? — спросила она. — Нам дали всего час.

— Конечно, — ответил я. — Есть что-нибудь по телефону Милтона?

— Они тянут время, но, если что — пойду к судье.

— Отлично. Я хочу поджарить этого парня.

— Поджарим.

— Санкции?

На губах у неё не было помады, и я понял, что она не хотела пачкать маску макияжем. Глядя на её лицо, я ощутил знакомую острую боль в груди. Никто никогда не действовал на меня так, как она. В маске или без, с макияжем или без — она была для меня прекрасна.

— Либо по-крупному, либо домой, — сказала она. — Попросим судью восстановить залог в качестве санкции.

Я вынырнул из своих мыслей.

— В качестве санкции? — переспросил я. — Сомневаюсь, что Уорфилд на это пойдёт. Процесс, скорее всего, закончится к концу недели. Она не станет выпускать меня на четыре–пять дней просто затем, чтобы приговором вернуть обратно. К тому же я не уверен, что хочу вносить залог ради пары дней свободы.

— Знаю, — сказала Мэгги. — Судья не согласится, и спор мы, скорее всего, проиграем. Но в этом и смысл. Мы начинаем неделю с конфликта, и Дане придётся тратить весь энергетический запас понедельничного утра на этот спор.

— Это немного выбивает её из колеи, — сказал я.

— Именно. Собьёт её темп.

Я кивнул. Идея мне нравилась.

— Умно, — сказал я. — Давай так и сделаем.

— Хорошо. Я напишу и разошлю всем до шести. Завтра разберусь с аргументами.

Я невольно улыбнулся. В который раз она подтверждала репутацию Макферсон — и перед «той» стороной, и, главное, в моих интересах.

— Идеально, — сказал я. — А что будем просить, когда Уорфилд нам откажет?

— Ничего, — ответила она. — Просто закроем вопрос.

— Ладно.

Она, похоже, обрадовалась, что я не стал спорить с её планом.

— Ну что, как у нас дела по остальному фронту? — спросил я.

— Оппарицио, — сказала Мэгги. — Он понял, что что-то не так, и вчера уехал из города. На машине. У Сиско там были свои люди.

— Только не говори, что он уже пересёк границу штата. Вегас?

— Нет. Наверное, решил, что там его слишком легко найти. Он поехал в Аризону, в Скоттсдейл. Остановился в отеле «Финикийский». Завтра Сиско подъедет и вручит ему повестку.

— А если он знает, что не обязан отвечать на повестку из другого штата? Возможно, именно по этой причине он и уехал.

— У меня ощущение, что не знает. Он уехал, потому что почувствовал, что ситуация становится для него опасной. Он не может не понимать, что идёт процесс по делу об убийстве, к которому он имеет отношение. Самое разумное — переждать его, где-нибудь в стороне. В любом случае, Сиско сказал, что всё снимет на видео, чтобы было видно, что всё по закону. Вопрос в другом: в какой день мы хотим видеть Оппарицио в суде?

Мы задумались. У нас был список свидетелей Даны Берг, и примерно можно было рассчитать, сколько ей осталось до конца дела. Мы уже затормозили процесс, добившись переноса показаний Друкера в пятницу, до того, как она пыталась растянуть их до выходных. Теперь Берг, скорее всего, сменит тактику и будет торопиться, чтобы набрать темп. В её списке ещё оставались заместитель коронера, ведущий криминалист и несколько дополнительных свидетелей.

— Думаю, максимум два дня, — сказал я.

— Я тоже так считаю, — ответила Мэгги. — Значит, выведем Оппарицио в среду?

— Да. В среду. Отлично. Значит, свою версию событий я начну рассказывать менее чем через семьдесят два часа. Не дождусь.

— Я тоже, — сказала она.

— Остальные свидетели готовы?

— Все наготове. В среду утром прилетает пенсионер из «АООС» — Арт Шульц. Остальные — местные. Так что у нас полный комплект, и ты сможешь вызывать их в любом порядке, как сочтёшь удобным.

— Идеально.

— В зависимости от того, что получим из телефонных записей, Милтона можно поставить где угодно — или оставить на финал. Сначала Мойра из бара, потом он — двойной удар в конце.