Чтение онлайн

— Интересно, интересно… Я считал, что для контроля материи конструкторам нужно хотя бы видеть перед собой…

— Да, но этот материал особенный. Он управляем. Из него сотворены тормозные колодки, маячки, которые позволяют Отшельнику проникать в сознание людей, и блокираторы в смертоносных игрушках, которые носят на себе его приспешники. На наших глазах он убил свою помощницу. Ожерельем. Чтобы не разболтала лишнего.

Джа делает паузу, дает возможность собеседнику уложить в голове услышанное. Падре замер, подбоченившись, глядит в пол, будто узоры имитации дерева на линолеуме ведут его мысль лабиринтом к пониманию законов конструкта. В задумчивости он делает шаг назад, упирается руками в столик за спиной и едва не падает. На столешнице от его ладоней, как от гигантских зубов, остается два следа.

Джа описывает Падре факты о конструкте, и Джен замечает, как филигранно пророк обходит свою роль в их получении. Будто не было привычки спасать людей, а попадание в самую гущу событий — случайность, нелепица, оплошность, допущенная Отшельником по неосторожности и блестящие дедуктивные способности участников пьесы.

— Ладно полиция, мы-то почему все эти убийства не связали вместе? — спрашивает Падре с сомнением.

— Потому что в материалах дел амнезию четко не указывают, маскируют формулировками типа «находился в состоянии аффекта». Наш адвокат пытался…

— У вас есть адвокат?

— Романов, — подсказывает Савва. — Очень крутой и правильный чел. Ему можно доверять.

— Надо будет познакомиться с ним. Он работает над этими делами?

— Да, — продолжает Джа. — Пытался объединить несколько из них хотя бы на уровне Икстерска, ему не позволили.

— Даже так… Ладно, давайте прикинем варианты, — Падре достает из заднего кармана мобильный, загружает приложение для заметок и наговаривает на диктофон: — Мы знаем, что конструкторы отслеживают всех своих, так скажем, инициированных. Значит, проще всего вычислить чувака вне системы будет через их систему, — выключив диктофон, он замечает: — Я пытался найти сервера еще тогда, лет шесть прошло уже. Не вышло. Бился несколько месяцев и переключил ресурсы на более злободневную проблему.

— У нас есть мобильные номера двоих, — напоминает Савва.

— Прекрасно! — сигнал диктофона. — Проследить по номерам сети. Но самое главное — наблюдение за всеми охранниками цехов, отследить контакты, вычислить подсадку маячка.

— Бесполезно, — говорит Джен. — Мне подсадили, пока я на кассе в супермаркете рассчитывался.

— Лишним не будет. Савва, определи круг ребят, которых можно подключить к операции с максимальным доступом.

— Умные, свободные, сто раз думающие, прежде чем подставлять жопу под секиру?

— Именно.

— Будет сделано.

— Остальных придется держать в неведении. Испытание доверия. Как я не люблю этого!

Перечитав сконвертированную в текст заметку, Падре стремительно выходит из кабинета. из-за неприкрытой двери доносятся короткие команды, молодые голоса уточняют детали, гудят едва различимо кулеры ноутбуков.

Ищейка берет след. Теперь остается только ждать.

Осень вспомнила, что должна быть холодной и нагнала туч. Шарахнула сразу снегом. Белая пудра на желтых листьях, черная жижа на асфальте, в руках снежинки тают так быстро, что не успеваешь заметить узор. Но намек понят.

— Пора загонять байки на зимовку? — спрашивает Алекс, когда Джен выходит из мастерской передохнуть. Она сидит на корточках перед измятым мотоциклетным крылом и пытается словить на его черном глянце в объектив снежные кружева. Холод металла дает ей пару секунд форы прежде чем модель растает.

— Нет, это все к вечеру уже высохнет, — отвечает Джен, прислонившись к воротам. В футболке зябко, волоски на руках встали дыбом, но прохлада приятная для разгоряченного работой тела. — До конца октября можно смело гонять. Так что, еще недели три есть в запасе.

— Все равно страшно. Мог бы и подыграть, — она повышает голос, чтобы Макс в мастерской наверняка услышал: — А то придется мне теперь постоянно одной на такси ездить.

— Трусиха! — доносится изнутри мастерской.

— Зато жить буду дольше! А это, между прочим, нечестно с твоей стороны!

В кармане вибрирует мобильник. Сообщения от Аристократа всегда лаконичны как лозунги.

— Я к Косе, — сообщает Джен. Нужно переодеться, но Алекс расположилась, заблокировав ворота — не прикрыть и не спрятаться. Придется нести грязь в дом. — Вы идете?

— А надо? — спрашивает Алекс. — Олька точно не пойдет, и мне не хочется.

— Оставайтесь. Вроде ничего критичного, — Джен сомневается в своих же словах, но сообщение Романова действительно выглядит как предложение выпить в пятницу вечером.

В баре сумрачно и неуютно. Одинокие посетители серфят в экранах смартфонов, на столах не хватает салфеток, витражные окна давно не мыты и, что резануло Джена сильнее всего — нет музыки. Будто вместе с Юлей из бара ушла душа.

Долговязая фигура Аристократа скучает за дальним столиком. Он уже принял пару бокалов, галстук распущен, волосы взъерошены, пиджак висит на спинке соседнего стула.

— Привет, парни, — привстав, он здоровается с каждым за руку. — Так странно видеть, как вы по улице пешком гуляете. Непогода?

— У меня в планах напиться, — говорит Джа, плюхнувшись на стул. — Раньше на Юльку байки можно было оставить, сейчас эта опция недоступна. Ты что-то хреново выглядишь, дружище.

— Соколов, которого вы Хирургом прозвали, вчера сдался. Сам пришел в участок, накатал признание, — Романов опрокидывает в себя виски, кубики льда звенят об толстые стенки бокала. — И ведь позвонил мне только после того, как его оформили, попросил скостить срок, насколько смогу. У самого денег даже на проезд в последнее время не было — жена ушла, сам он спать от вины не может, работать тоже. Дошел совсем, я его не узнал в участке — кожа и кости.

— Он и так не особо упитанный был, — вспоминает Джа.

Джен глядит в сторону бара, за стойкой отирается татуированный малый с окладистой бородой и выбритыми висками. На рельефе оголенных рук можно разглядеть шрамы вздувшихся вен. Он прошивает периметр бара короткими взглядами исподлобья, но покидать пост не спешит, поэтому Джен отправляется за алкоголем сам.

— Бутылку «Джека», ведро льда и два бокала, — заказывает, взобравшись на высокий барный стул, и кладет перед барменом депозитную карту. — Коса здесь?

— Наверху, — настороженно отвечает малый. Проверяет карту по терминалу и, успокоенный результатом, достает со стеклянной полки бутылку. — Он редко спускается.

— Передай ему, что если бар загнется, Юля ему этого не простит.

Малый усмехается горько, теплеет тоном.

— Каждый день ему это говорю. Девчонок приводил, чтобы за залом следили, он отказывается нанимать. Все ему не подходят, то стол не так вытирает, то музыку не ту слушает. Задолбал, — нырнув под стойку, он шумно набирает лед в алюминиевое ведерко. — Так что, если есть кто на примете, приводите. Может, хоть старых друзей послушает.