Чтение онлайн

– Семь.

– Невероятно… И он никогда не возил вас в этот романтический уголок?

– А он и правда романтический?.. Нет, секундочку, куда-то он меня возил, но в Лесной Тишине он, видимо, устроился позже. После того, как расстался со мной. Хотя… Черт его знает, у него были какие-то убежища, но я знала только одну квартиру и остальным не интересовалась. Ладно уж, я вам скажу, чего там играть в церемонии! Он любил таинственность, терпеть не мог назойливости, о женщинах думал точно так же, как и вы: что они глупые, любопытные, жадные и вредные, и остерегался их, а я была лишь приятным исключением. Ну, во-первых, я была сплошной такт. А во-вторых, не лезла куда не надо.

– Не может быть… И как вы это сносили?

– Легко. У меня было множество работы и страшно мало времени. К тому же я была очарована им и ценила его чувства. Только вскоре это прошло, и, похоже, он сам об этом позаботился. А потом это перестало меня трогать, я не намеревалась портить себе жизнь местью, так что тем более не имела никакого представления о его намерениях и его собственности. Подозрением в убийстве меня добили окончательно, просто как гром с ясного неба, а, что еще хуже, я для этого преступления идеально подхожу и сама даже удивляюсь, что это не я его совершила.

А вы-то каким боком попали?

– Сам не знаю. Ну, факт, что я там был…

Во мне вдруг заговорила совесть.

– Господи, помилуй, уж не я ли случайно вас подставила? Я сдуру призналась, что это вы тогда выключали мне сирену…

– Нет, нет, – поспешно успокоил меня Лукаш. – Меня там видели, то есть мою машину, я имею в виду население, кто-то даже запомнил мой номер. Но теперь я сам сдаю их на все стороны. Не люблю покушений на мою жизнь, такие у меня странные вкусы.

– А что? – заинтересовалась я. – На вас покушались?

Хладнокровно и без малейших колебаний он описал мне события, имевшие место полтора суток назад. Преступник… Мы сверили описание его внешности.

– Точно! Я его видела и даже знаю его фамилию.

Пустынко. Я так и знала, что в этих конских делах сидит какая-то исключительная сволочь…

– Насколько я знаю, не только в конских, – сухо заметил Лукаш. – Его должности во властных структурах вам ничего не говорят?

Я очень расстроилась, так как не была уверена, открыть ли ему всю правду. Как раз сейчас мне не известно почему не хотелось производить впечатление безнадежной идиотки. В одно мгновенье я осознала, что очень хотела бы, по крайней мере на минутку, ну, скажем, на несколько минут, быть умной и сообразительной, прекрасно ориентирующейся в нюансах нашей сложной действительности. И не путать Берута [11] с Джонсоном…

– Честно говоря, должности во власти как-то не очень до меня доходят, – сказала я наперекор самой себе. – Я их путаю. Разбираюсь только в некоторых, а Пустынко тоже где-то там, около. Кроме того, знаете ли, это нечто вроде Циранкевича [12] , который пережил все изменения общественного строя, всех партийных секретарей, – камень, скала…

Лукаш внимательно на меня посмотрел.

– Не может быть, чтобы вы сумели упиться одной рюмкой коньяку! Что вы несете? При чем здесь Циранкевич?

– Как материал для сравнения. Пустынко опирается на такой же точно камень, разве что другого пола. Я это узнала случайно, потому и злюсь на него.

– А вы не могли бы объяснить это как-нибудь поподробней?

– Могу. Циранкевич – это вся отрасль. Начиная со скачек и разведения лошадей и кончая внешней торговлей. Огромный всемирный бизнес, мало известный простым людям, которые считают его гнездом разврата, а лошадь – устаревшим тягловым животным. Мы на этом потеряли миллиарды, в последние годы – из-за таких людей, как Пустынко, опирающихся на нерушимую скалу, покрепче, чем Циранкевич, а раньше – из-за разных партийных гнид, действовавших исподтишка. На той же самой основе…

– И кто же это, эта основа?

Я тяжело и мрачно вздохнула.

– Некая пани Казимера Домаградская. Я лично эту бабу не знаю и понятия не имею, как она выглядит, но мне известно, чем она занимается, задуши ее наконец какая-нибудь чума!

Некоторое время Лукаш выглядел удивленным и ошеломленным. Видно было, как он копается в памяти.

– Домаградская… Секундочку. Домаградская…

Я слышал эту фамилию, и она ассоциируется у меня с каким-то запашком…

– Тоже мне, запашок! – презрительно пробормотала я. – Ничего себе ласковое определение… Вонь и смрад до самых небес!

– Тихо! Дайте мне подумать…

Я пережидала его размышления молча, грустно глядя в зеркало за баром, в коем один глаз у меня был больше, а второй – меньше, лоб в каких-то странных шишках, а половина лица – распухшая, так что я даже обеспокоенно ощупала и то, и другое.

– Знаю, – сказал он наконец. – Я вспомнил. Вы когда-либо слышали имя Кая Пешт?

– Слышала. По телефону. Доминик утверждал, что такой человек существует.

– Существовала, вполне реально. Я их однажды возил…

– Постойте. Она что – перестала существовать?

Вы сказали в прошедшем времени?

– А? Нет. Я вовсе не слышал, что перестала, я имел в виду конкретный случай. Пустынко поймал меня, в порядке исключения – по мобильнику…

Постоянный клиент, я, можно сказать, был у него придворным шофером. Поездка в Зегже, ну там рядом, нужно забрать оттуда трех человек, прилично под газом – Пустынко, еще одного типа и девушку.

Взрослую уже, лет под тридцать. Пустынко из них всех был наиболее трезвым и дико злым, а второй был настолько пьян, уперся, что всех мне представит, однако его сил хватило только на девушку. Кая Пешт. Потом они шумно переговаривались в машине, можно сказать, у меня над самым ухом, так как Пустынко сидел впереди. И грозили, что отвезут девушку прямо к тетке, назвали ее по фамилии – Домаградская. Та отчаянно протестовала. Я отвез всех на Служевец, мужчины избавились от балласта, потом я их поочередно развозил по домам. Утром Пустынко поехал со мной за своей машиной. Это вам что-то говорит?

Это говорило мне только то, что, согласно неясной информации, пани Домаградская вроде бы жила на Служевце. И Пустынко ее знал…

– Если окажется, что Доминик тоже замешан в этом лошадином бизнесе, я его убью, – зловеще объявила я. – Теперь-то я все понимаю!..

– Убийство отпадает, вы опоздали, – напомнил мне Лукаш. – И что вы понимаете?

– Почему он так осуждал мои походы на бега!

Заставил меня почти совсем отказаться от них. Не выносил даже упоминания об этом. Холера! Если бы я знала!..

– И что бы вы сделали? А?.. Ничего. И не о чем жалеть.

Вообще-то он был прав. Возможно, я бы скандалила, давила, Доминик этого терпеть не мог и бросил бы меня еще раньше. К моему счастью.

Лукаш подошел к вопросу с рациональной стороны.

– Пустынко у них на крючке, так как я все еще жив, вопреки его надеждам. Хотя, конечно, он может утверждать, что это я сам подложил себе бомбу, чтобы свалить на него, но в любом случае он уже попал в поле зрения полиции. А сейчас мне пришло в голову, что я – единственный свидетель против него.