Чтение онлайн

На следующий день питерцы вдруг обнаружили, что крупнейшей группировки города и области больше не существует. Личный состав был уничтожен на девяносто процентов, осталась такая мелочь, с которой даже данники считаться не желали. Бандитов убирали тихо, стараясь обходиться без стрельбы, прямо по квартирам. Ножи, арбалеты, веревки, цианистый калий - но не пули. Семьи не трогали - смысла нет. Все равно показания сводились к одному: ночью их будили люди в безликой камуфлированной форме и масках, семьи заталкивали в комнату, связывали, затыкали рты. Нужного клиента ликвидировали и уходили, не взяв ни копейки.

Каналы провоза контрабанды перехватил вовремя подсуетившийся Арсений, за спиной которого черной тенью угадывался Цезарь. "Общак" Солдата нашли только одиннадцатого сентября; к некоторому неудовольствию москвичей, ценности хранились в золоте, наличных денег было мало. Поручив Арсению реализовать гору драгметалла, вернулись в столицу.

На состоявшемся в Москве разборе Цезарь не присутствовал. За него держал ответ Ученый, явившийся в сопровождении Ювелира, одного из крупнейших воров в законе. Он пояснил, что Цезарь предложил Солдату обычную сделку, провезти груз за определенную сумму. Тарифы на услуги были установлены давно, Цезарь предложил даже переплату за срочность. Солдат из-за каких-то личных счетов отказался. Его убрали, с тем же предложением обратились к преемнику - тот же результат. Поскольку у Цезаря поджимало время, он ликвидировал всю команду, поставив на канал своего человека. А что вы хотите - у него в Польше лежало двадцать два миллиона долларов, а Солдат уперся, как баран перед скотобойней. Ну что, Цезарь деньги там гнить оставит, так получается? Самое интересное, что именно так все и выглядело. То, что Цезарь сам доводил противников издевками до белого каления, доказать было нельзя. Вполне обычная для Цезаря картина. Солдат без объективных причин отказал в сделке, за что ответила вся команда. Подумав, решили, что Цезарь имел основания для резни.

Гончар плевался, но вынужден был согласиться. На месте Цезаря он поступил бы точно так же, даже имея дело с близким другом, не то что с конкурентом. И желчно позавидовал: мальчишка, а бешеные бабки лопатой гребет.

Хэппи-энд.

Около палаты сегодня дежурил Вадик Пересмешник. Сидел на стуле, привалившись к стене. Охрану Саша поставил в первый же день - так, на всякий случай. Хотел исключить всякие печальные стечения обстоятельств. Поздоровавшись с дежурной медсестрой, Саша стукнул пальцами по стеклу бокса - около Светки сидела Серегина жена. Обернулась, узнала, открыла дверь. Прошел мимо молчаливого Вадика; Серегина жена тут же выскользнула наружу, оставив его наедине со Светкой. Саша подставил стул поближе к кровати.

– Привет.

Светка одними глазами показала, что рада его видеть. К этому немому общению он привык - ей после ИВЛ трудно было говорить, трубкой горло ободрали. На вопросы отвечала мимикой. Взял ее за правую руку - левой она пошевелить от боли в боку не могла. Поцеловал в ладошку, пальчики погладили его по щеке.

– Неделя, - едва слышимым шепотом выдохнула она.

– Уже говоришь? Не больно?

Светка улыбнулась - мол, конечно, неприятно, но терпеть можно.

– В Питере был. Завтра в Штаты улетаю, дня на четыре.

Она нахмурилась.

– Светик, не могу отложить, честное слово. Пытался хоть на две недели перенести - не получилось. Но там лишнего часа не задержусь. Зато на "Даче" уже почти закончено все. Серега технику подготовил, с врачом договорились, чтобы жил в доме, пока ты не выздоровеешь. Профессор, который тебя оперировал, будет приезжать на консультации. Так что, когда тебя выпишут из реанимации, перевезем за город. Хочешь туда?

– Конечно.

– Женька с Натальей свадьбу у нас играть будут, так что хоть полчаса, но посидишь со всеми. Специально из-за тебя уговаривал отказаться от кабаков.

Она пожала его ладонь.

– Спасибо.

– Что тебе из Америки привезти?

Светка задумалась.

– Игрушку.

Саша удивленно приподнял брови.

– Большую и мягкую.

– Ты игрушки любишь?

Она часто-часто заморгала. Да, любит, просто обожает. И хочет самую большую, самую мягкую, теплую и красивую игрушку. Эх, знал бы раньше...

– Понял. Найду.

– Наташа приходила.

– И что?

– Еще красивее, чем летом. Завидую.

– Ты тоже очень красивая.

– Нет. Я оригинальная. Она - настоящая.

– Она одна была или с Женькой?

– С ним.

– Они тебе нравятся?

– Очень.

Саша усмехнулся.

– Женька, между прочим, тогда снимал пикник на видеокамеру. И говорит, что ты очень киногеничная. Я ему еще кое-что о твоих проделках рассказал то, что в рамки закона вписывается. Ему понравилось. Хочет, когда ты окончательно выздоровеешь, поближе с тобой познакомиться на предмет дальнейшего сотрудничества. Говорит, иногда актеру не нужно долгое обучение, достаточно нескольких уроков и природного чутья. Мне тоже кажется, что тебе лучше на кинематограф энергию тратить, чем на криминальные интриги. Поэтому, если решишься, я возражать не стану. И заживем мы как в сказке. Ты будешь царить на экране, я - править своей римско-криминальной империей. Точнее, нашей. Все будет нашим - и экран, и империя.

Светка с сожалением посмотрела на него, коснулась правой рукой бока, потом погладила его по щеке. Мол, спасибо, и я тебя не виню, но с таким увечьем - в кино?

– Ничего страшного. Раздеваться я тебе все равно не позволю. В трюках каскадеры сниматься будут. А процесс съемок Женька выстроит так, чтобы ты не переутомлялась. Нет, если не захочешь...

– Хочу. Но страшно.

– Чего?

– А вдруг смешно получится? Все смеяться станут...

– Отлично. Станешь лучшей в мире комедийной актрисой. Вупи Голдберг затмишь.

Она неуверенно улыбнулась.

– Так что я в Америку лечу еще и ради тебя. Как киноконцерн назовем?

Светка посмотрела в потолок. Потом на него. Заговорщицки улыбнулась.

– "Caesar Company".

– Ты что, с моим-то прозвищем?

– Ага.

Саша задумался.

– А знаешь, ребятам понравится. Этакий черный русский юмор. В Америке-то мое прозвище никому не известно. Начнем завоевание с Голливуда?

Светка как-то прерывисто вздохнула, Саша даже не сразу понял, что это тщательно задавленный зевок.

– Устала?

Она кивнула.

– Мне уйти?

Вместо ответа она сжала его пальцы. Потерлась затылком о подушку, устраиваясь, закрыла глаза. Руку не выпустила. Саша принялся осторожно поглаживать ее ладошку, убаюкивая.

– Я скучать буду, - шепнула она.
– Приедешь, забери меня отсюда.

– Это как врачи скажут.

– Все равно забери. Надоело. Дома лучше. Там красиво.

– Я на "Дачу" уже переехал. В Ясенево квартира как штаб осталась. Отец тебе приготовил комнаты на третьем этаже, прямо надо мной. Я ему говорю зачем? Все равно жить-то вместе будем. Он сказал, чтобы ты смогла почувствовать свою самостоятельность и независимость от меня.

– А Миша?

– Тоже перебрался. И сына своего забрал. Так что нас там много. Тебя не хватает.

– Расскажи про Америку.

Пожалуйста. Саша задумался, мигом вспомнил забавные эпизоды из своей жизни в Калифорнии, принялся тихо говорить - по прошлому разу знал, что Светке нравится засыпать под размеренный шепот. Вскоре ее дыхание стало глубоким и ровным, ресницы плотно легли на щеки. Саша посидел еще несколько минут, глядя на спокойное и умиротворенное лицо.

– Я еще завтра приду, перед отлетом, - пообещал он, хотя Светка явно не могла его слышать.