Чтение онлайн

– Вахо!
– привстал в постели Бачана.

– Президенту простачков, дорогому Бачо, привет!

Амбокадзе положил на общий стол солидный сверток, подошел к постели Бачаны, обнял его огромными ручищами, потом осторожно уложил на подушку и безапелляционно приказал:

– Лежи и не шевелись! Профессор сказал, что тебе нельзя двигаться! Здравствуйте!
– обернулся он к Иораму.

– Здравия желаю!
– ответил священник.

– Как ты сюда пробрался?
– Бачана не верил своим глазам.

– Подумаешь! Люди пробираются в здания банков и уносят оттуда деньги! Велика важность попасть к тебе в палату!
– усмехнулся Амбокадзе.

– Откуда ты взялся?
– продолжал Бачана расспрашивать приятеля.

Амбокадзе кинул взгляд на отца Иорама.

– Да, знакомьтесь, - спохватился Бачана, - это мой старый друг Вахтанг Амбокадзе, а это мой друг по палате, настоятель Ортачальской церкви святой троицы отец Иорам Канделаки.

– Ого, значит, инфаркт случается и с попами? Ведь им покровительствует сам господь бог?
– Амбокадзе широко улыбнулся и крепко пожал руку отца Иорама.

– Ну, садись, рассказывай! Каким ветром тебя сюда занесло? Как ты вспомнил про меня?

Амбокадзе поставил стул у изголовья Бачаны, уселся, с минуту смотрел на него, покачивая головой, потом ответил:

– В общем, так... Приехал. Повидался с ребятами. Говорят - "Бачо собрался унести ксиву...".

– Что?
– не понял Бачана.

– Решил, мол, умереть. "Как это умереть?" - спрашиваю. "А так, отвечают, схватил обширный инфаркт, сложил руки на груди и умирает!" - "Не может быть!
– говорю.
– Это такая сволочь, врет он все, прикидывается! Не посмеет умереть, не попрощавшись со мной!" Вот и направился к тебе. Малхаз проводил меня, но его не впустили, торчит на улице.

– А как же тебя пропустили?

– А я зашел прямо к профессору. "Уважаемый профессор, говорю, пустите меня к Рамишвили, пятнадцать лет его не видел!" - "А кто вы такой?" спрашивает профессор. "Никто, говорю, просто человек!" - "Ну если просто человек - идите к нему, разрешаю!" Молодец! В жизни не встречал такого доброго профессора!

– Врешь! Что ты еще ему наговорил?

– Что, что! Сказал, что я несчастный сирота...

– Жулик ты!
– рассмеялся Бачана.

– Согласен... Ну говори, как ты себя чувствуешь? Как сердце?

– Да выкарабкался как будто...

– Значит, вместе выкарабкались... Слушай, мне профессор дал сроку только три минуты... Вот тут лекарства...
– Амбикадзе взял со стола сверток.

– Погоди, какие там еще лекарства!
– прервал его Бачана.
– Даю тебе еще три минуты из моего фонда. Рассказывай: где ты был, чем занимался, надолго ли приехал, что собираешься делать? Не нужна ли моя помощь?

– Ничего мне не нужно, кроме твоего здоровья и благополучия! Нет на свете человека, кто бы помог Вахтангу Амбокадзе...

– Ну ладно, посиди, дай посмотреть на тебя!..

– Смотри, дорогой, но если придет профессор, с ним будешь объясняться гы!
– предупредил Амбокадзе Бачану.

– Ладно!
– согласился он.

– Так вот... То дело ты помнишь...
– Амбокадзе опять покосился на отца Иорама.

– Давай, давай, свой он!
– улыбнулся Бачана.

– Да... Помнишь, значит, дело, когда на Лоткинской горе - за Тбилиси - я пробил тоннель...

Бачана кивнул.

– Где это?
– спросил удивленно отец Иорам. Он вырос в Тбилиси, но никогда ничего про такой тоннель не слышал.

– Из вашей церкви не видно, батюшка!
– объяснил Амбокадзе и продолжал: - За эту работу полагалась премия от шести до двенадцати тысяч. Так как нас было двое - я и Баджаджгана, выдали нам по шести на каждого и путевки в Архангельск в придачу... Четыре года пробыл я гам. Сам понимаешь, не могу я жить без дела. Вырубил полтайги, большую помощь оказал деревообрабатывающей промышленности! Потом принял участие в марафонском беге. Бежало нас десятеро. От Архангельска до самой Караганды...

– Пешком?
– удивился отец Иорам.

– То пешком, то на поезде...

– И все же вы молодцы!
– похвалил священник.

– Возвращались назад в столыпинских вагонах. До финиша дошли только трое. За это получили еще по две тысячи премии. Шесть да два - восемь... Потом я перебрался в Москву. Там друзья пригласили меня как видного специалиста по тоннелям на одно крупное дело. Прорыл я замечательный тоннель, да в самом конце обрушился он... Трое погибли. В живых остался я один, и потому вся премия - семь тысяч - досталась мне. И путевка в Свердловск... Семь да старых восемь - пятнадцать. Правильно?

– Правильно!
– согласился Бачана.

– Теперь я в Тбилиси. Три дня как приехал. Пока хожу без работы, но, говорят, дел для меня здесь невпроворот... А я вот думаю... Не выйти ли на пенсию? Плюнуть на все, отдохнуть... А? Устал я, браток, устал... Амбокадзе тяжело вздохнул.

– Ничего лучшего ты не мог придумать!
– обрадовался Бачана.
– Конечно же, иди на пенсию! Решайся! А я сделаю все, что ты захочешь! В могилу лягу, только решайся! Прошу тебя! Нет у тебя дома? Живи у меня! Вахо, дорогой, дай слово, что уйдешь на пенсию!
– Голос у Бачаны задрожал.

– Да что вы, Бачана Акакиевич, куда ему на пенсию? Человек здоровее племенного бугая!
– воскликнул отец Иорам.

– Слишком уж у меня тяжелая профессия, батюшка!
– горько улыбнулся Амбокадзе.
– Тридцать из своих сорока пяти лет я провел в закрытых помещениях или под землей...

– Конечно, - согласился священник, - нелегкое это дело строительство тоннелей, но благородное!

– Не согласитесь, а то я с удовольствием поменялся бы профессией с вами!
– усмехнулся Амбокадзе.

– Вахо, ты говоришь об этом во второй раз!
– напомнил Бачана.

– А теперь - все! Устал я! И умереть мне захотелось, как говорил Йэтим-Гурджи, в родном Тбилиси! Помнишь?

Здравствуй, мой Тбилиси, город мой родной!

Сын твой непутевый по-прежнему с тобой!

– Смотри, Вахтанг, слово есть слово!

– Да, Бачо, слово есть слово!
– Амбокадзе встал.
– Да, лекарства! Он развернул сверток и высыпал на кровать Бачаны кучу ампул, таблеток и порошков.
– Вот это атероид, это интенсаин, это панангин, вот кордарон, перитрат, персантин, вот эральдин, пульснорма, а это лекарство для сумасшедших - валиум!