Чтение онлайн

Я постучал в единственную имевшуюся внутри дверь, естественно, запертую. Вскоре она скрипнула и наружу высунулся тощий высокий мужик, едва ли не по брови заросший, и с тёмными глазами, уставившимися на меня как два… дула?

— Чего надо?

— Здравствуйте, — поклонился я, — скажите, не проезжал ли через вашу деревню караван варваров?..

— Нет, — хозяин хотел захлопнуть дверь, но я поспешно заговорил опять:

— Постойте! А работники вам не нужны? Я отстал от своих, денег на дорогу нет…

— Нет. И вали отюсда, — после этого дверь всё же закрылась, и я остался стоять, будто оплёванный. Да, определённо, с этими местными каши не сваришь.

Выйдя на улицу, увидел подъезжающие к трактиру повозки. Взгляд скользнул по ним… И тут я вдруг замер, наверное, даже разинув рот. Потому как возницами оказались гномы! Самые настоящие, никем иным они просто быть не могли! Низкорослые, даже чуть ниже меня, широкоплечие и мускулистые, похожие одновременно на увитые мышцами кряжистые дубы и на несокрушимые каменные скалы. Все, как один, с грубыми, жёсткими, и на удивление совсем не неприятными лицами, горбоносые, с длинными волосами и спадающими на грудь бородами, которые у некоторых были завиты в косички.

— Эй, чего уставился? Гнома никогда не видел? — из ближайшей повозки неожиданно резво спрыгнул один из тех, кто приковал моё внимание. Говорил он с лёгким акцентом, низким, гортанным голосом. Близко посаженные серые глаза смотрели холодно и уверенно, нос чем-то напоминал лезвие клинка, а под густой и ухоженной чёрной бородой угадывался волевой подбородок.

— Да, не видел… — бесхитростно признал я, и тут же добавил: — Здравствуйте, уважаемые. Скажите, а не нужны ли вам работники? Я много чего могу…

— Нет, — короткий ответ дал понять, что споры бесполезны. Гном деловито прошёл мимо, внутрь только что покинутого мной заведения, и больше не обращал на меня внимания, явно давая понять, что разговор окончен.

Расстроившись, я отвернулся от необщительных коротышек и побрёл дальше, что называется, «куда глаза глядят». Но далеко уйти не получилось. Задумавшись, не заметил, что ко мне направляется группка местной молодёжи. Когда обратил на это внимание, меня уже обступали со всех сторон.

Что дальше будет, я знал прекрасно, тут не надо быть ясновидцем. До боли знакомая ситуация. И никаких сомнений в том, что делать. Ждать, пока меня ударят, чтобы иметь моральное или юридическое право на ответные действия, я не собирался, давно уже наученный горьким опытом. Вместо этого метнулся к какому-то плодовому дереву, подпёртому двумя палками, вырвал одну из них, и, не медля ни секунды, бросился вперёд, начав отвешивать удары направо и налево.

Все неудачи и накопившееся раздражение — и от того, что ничего не помню, и от окружающего враждебного мира — выплеснулось наконец в этой короткой ожесточённой драке. Короткой, потому что я и сам не заметил, как незадачливые агрессоры начали в панике разбегаться — конечно, только те, которые не остались кататься по земле и выть от боли.

Сердце ещё бешено стучалось о рёбра, грудь тяжело вздымалась, а я уже сполна осознал, насколько серьёзно влип. Ведь здесь нет кузнеца, чей авторитет помог бы избежать возмездия. Гурт. Только сейчас понял, как не хватает его…

Выйти из деревни мне ожидаемо не дали, как я ни старался спешить. Дорогу перегородили селяне, и те, кого я незадолго до этого гонял палкой, и другие, взрослые. Кто с вилами наперевес, кто с косой, кто с дубиной… Конечно, против всего этого мне противопоставить было нечего. А самое гнусное, что, учитывая моё «варварское» происхождение, эти люди в своём праве. Местные суды, судя по тому, что рассказывал когда-то Гурт, а потом неоднократно в течении наших бесед подтвердила Валерия, обычно не считают подобных мне за людей. Только тех, кто на службе — а ко мне это, понятно, не относится. Наверное…

Было очень противно осознавать, что меня сейчас будут забивать, возможно до смерти, и никому ничего за это не будет. Злость вновь начала переполнять, руки крепче сжали палку… И тут я услышал сзади знакомый гортанный голос.

— Эй, люди. Не трогайте мальчишку, он защищался.

Я вернулся из неудачного похода «на заработки» в сумерках, перед самым восходом Кровавой. Мы так и остались ночевать там же, в овраге, чтобы не ломиться впотьмах неизвестно куда, да и лучше места, чтобы скрыться от чужих глаз, поблизости от деревни всё равно не было. Рядом проходила тропа, но по ней ночью ходить некому, да и лезть в густой кустарник вряд ли кому-то придёт в голову, разве только по нужде — но даже для этого вокруг было полно мест и получше.

Я всеми силами старался не показывать всю ту безысходность, которая поглотила мою душу, шутил и делал оптимистично-радостный вид. Но внутри чувствовал себя погано. Вариантов, как жить дальше, виделось немного. Выживать в лесу, или… Или попробовать скользкую дорожку, причём совсем скользкую. Как далеко в таком случае я зайду, что реально смогу, и как долго смогу оставаться «в деле», не попадаясь? Ответов на эти вопросы у меня не было.

А среди ночи я резко проснулся от ворчания пса. Лежал какое-то время, пока не услышал тихие, приглушённые голоса и топот множества ног со стороны тропы. Сердце бешено забилось, внутри всё похолодело, а досада на собственную лень заставила скрипеть зубами. Наше укрытие сразу показалось не таким и надёжным…

Одной рукой придерживая пса за холку, другую я положил на рот Валерии. Последнее оказалось ненужной предосторожностью, она уже тоже проснулась, и всё слышала. Затаив дыхание и боясь пошевелиться, мы напряжённо замерли, стараясь слиться с окружающим миром и стать возможно более незаметными.

Затрещали кусты, совсем рядом с нами начала устраиваться большая компания людей. Пользуясь шумом, я тихонько вынырнул из шкуры и осторожно, стараясь не шуметь, подхватил вещи. Валерия, без слов поняв меня, быстро свернула наше спальное место. После этого мы тихонечко улизнули, сначала ползком, а потом уже и о двух ногах.

Мы отошли достаточно далеко и нашли новое место, пусть не такое укромное, но всё же вполне подходящее под определение ночлега. Походив вокруг, убедившись, что рядом никого нет, и не забывая поглядывать на настороженного пса, я достал из мешка меч, всё так же завёрнутый в тряпку.

В ответ на молчаливый вопрос спутницы, объяснил:

— Прослежу за ними. Если не вернусь до завтрашнего вечера — собирайся и уходи.

И, не обращая внимания на бурные протесты, отправился обратно. Сознавая всю опасность мероприятия, я свято верил: обязательно надо выяснить, кто это, и не по нашу ли они явились душу.

К потревожившим наш покой приближался очень долго, со всеми предосторожностями, под конец — буквально вжимаясь в землю, и очень-очень медленно, чтобы стороннему взгляду было сложнее заметить движение. Вроде, почему-то казалось, так надо действовать, если не хочу быть замеченным. Но, к моему счастью, все предосторожности оказались излишними: по сторонам никто специально не смотрел, и меня не заметили. А я приблизился настолько, что удалось даже расслышать тихий, приглушённый разговор, еле различимый из-за целой симфонии мужского храпа.