Чтение онлайн

Очевидно, что эти рассуждения расходятся с современным пониманием законных интересов, одним из конститутивных признаков которых является их правомерность. Современники возразили бы сегодня уважаемому ученому, указав, что толпа, имея свой интерес в погроме, носителем законного интереса не является, в силу его противоправного характера.

Интересы человека многообразны и по существу безграничны. При таких условиях задача права видится в определении сферы тех интересов, нарушение которых допускает применение мер правовой защиты. Другими словами, необходимо определить область существования законного интереса, подпадающую под правовую защиту.

Действия толпы, готовящейся к погрому, никак не назовешь правомерными, а следовательно, интересы толпы в этом случае не могут возводиться в ранг законных, «охраняемых правом вообще от посягательств со стороны других лиц».

Еще французский философ-просветитель К. А. Гельвеций утверждал, что «добродетельный человек видит в интересе могущественный и всеобщий стимул, который, двигая всеми людьми, влечет их то к пороку, то к добродетели; интерес есть семя, порождающее порок и добродетель» [74] . Таким образом, направленность интереса может носить как позитивный, так и негативный характер. Закон же будет признавать и охранять только такие субъективные интересы, которые отвечают целям правопорядка и служат его осуществлению.

Возможно, Г. Ф. Шершеневич и не учел всех аспектов данного феномена, однако им был сделан первый шаг к его пониманию и задан правильный вектор к научному исследованию и уяснению его содержания.

Термин «законный» применительно к интересу в теории права рекомендуется понимать как отвечающий, т. е. соответствующий закону, не противоречащий ему, не запрещенный, а следовательно, правомерный. С этим утверждением мы согласны, однако далее в работе будет показано, что данная характеристика «законности» является неполной.

Трудно не согласиться с мнением Г. В. Мальцева и Н. В. Витрука, определяющих законные интересы как не противоречащие нормам права, правопорядка [75] ; «для того чтобы интерес был признан законным, он должен быть не противоправным» [76] .

Н. И. Матузов определял законные интересы как разновидность социальных интересов, юридически значимые интересы, основанные на законе, вытекающие из него, признаваемые им, соответствующие ему, находящиеся в сфере его действия [77] , – интересы, которые не противоречат закону и поддерживаются им, интересы, в осуществлении которых заинтересовано государство [78] .

В этой связи выражения «неправомерный правовой интерес» [79] , «противозаконный правовой интерес» [80] находятся в семантическом противоречии.

В литературе высказано мнение о целесообразности использования термина «правовые интересы» вместо «законных интересов», «ввиду того, что реализуются и защищаются они в правовой сфере и правовыми же средствами» [81] . А. Б. Зеленцов видит «теоретический и практический смысл в разграничении правовых и законных интересов» [82] . По Зеленцову правовые интересы – это те притязания, которые имеют правовой характер, удовлетворяются с помощью правовых средств и реализуются в правовых отношениях, но, в отличие от законных, не всегда являются правомерными.

Напротив, французский ученый Жан-Луи Бержель термин «охраняемый правом интерес» рассматривал в парадигме правового государства и видел отличие в другом. Он отмечал, что «право по своему содержанию гораздо богаче закона и выступает по отношению к последнему в качестве первоосновы и образца» [83] . Здесь ученый разграничивает термины «законный» и «правовой». Иными словами, не всякий интерес, охраняемый законом, будет носить правовой характер: интерес может быть законным, но не правовым, т. е. противоречить общепринятым правовым принципам, общечеловеческим идеалам и ценностям. «Не стоит забывать, – продолжает, Ж.-Л. Бержель, – что закон при любой государственно-правовой организации становится средством выражения интереса отдельной части общества, в отличие от права, являющегося мерилом справедливости, и только право – это процесс сближения противоборствующих интересов» [84] .

Отечественный ученый Р. Е. Гукасян также считал ошибочным отождествлять две разные категории «правовые интересы» и «охраняемые законом интересы». «Возможно существование правовых по содержанию, но не охраняемых законом интересов, точно так же, как и неправовых по содержанию, но охраняемых законом интересов» [85] . Правда, в отличие от французского ученого, различие это он видел в другом – в разных средствах удовлетворения.

Р. Е. Гукасян отмечал многообразие общественных интересов (экономические, политические, духовные, правовые и др.), которые различаются по средствам удовлетворения. Для признания интереса правовым, по мнению ученого, достаточно было, чтобы он мог быть непосредственно удовлетворен только с помощью правовых средств. Правовые интересы, будучи самостоятельным видом общественных интересов, по мысли ученого, служат в конечном итоге удовлетворению экономических, духовных и иных интересов, являющихся, в свою очередь, предпосылкой существования правовых интересов.

Р. Е. Гукасян приводит пример: «Так, правовой интерес лиц, желающих совершить куплю-продажу, удовлетворяется заключением договора купли-продажи <…> Экономический интерес с заключением такого договора не удовлетворяется. Договор в данном случае служит лишь предпосылкой удовлетворения этого интереса, который реализуется, как правило, исполнением договора» [86] . При отсутствии этой предпосылки «правовые интересы были бы беспредметны и не могли существовать в качестве социальных явлений» [87] .

Охраняемые законом интересы, полагал ученый, – это все те, которым предоставляется правовая охрана, осуществляемая «в двух формах – предоставлением субъективных материальных прав и непосредственной защитой интересов правоохранительными органами».

«Правовая охрана тех или иных интересов, – подчеркивал Р. Е. Гукасян, – отнюдь не превращает их в правовые по содержанию. Они сохраняют свою природу и получают лишь дополнительное социальное качество – становятся охраняемыми законом. Охрана законом экономических, политических, моральных интересов означает опосредствование их правовым интересом, реализация которого служит предпосылкой удовлетворения этих интересов. <…> Право непосредственно удовлетворить эти интересы не в состоянии, а может создать лишь необходимые правовые условия для их удовлетворения. За эти пределы оно перейти не может. Следовательно, – делает вывод Р. Е. Гукасян, – правовые и охраняемые законом интересы – различные социальные явления и правовые категории» [88] .

Несмотря на то что сами рассуждения носят дискуссионный характер [89] , утверждение ученого представляется верным. Мысль о том, что «возможно существование правовых по содержанию, но не охраняемых законом интересов», порождает новый импульс в исследовании законных интересов и позволяет выделить так называемые коллизионные интересы (подробнее см. параграф 1.4), т. е. интересы по своей сути правовые с точки зрения права как всеобщего выразителя общечеловеческих идеалов и ценностей, мерила справедливости, но во временном континууме или в заданном моменте времени не отвечающие требованиям действующего закона.

Современная теория права накопила достаточное количество трактовок понятия законного интереса, тем не менее, не выработала единого родового признака в его определении.

Ряд ученых (М. А. Гурвич, В. П. Грибанов, Р. Е. Гукасян, Н. В. Кляус и др.) увязывают законные интересы с потребностями. Так, М. А. Гурвич видит в охраняемом законом интересе «социальные потребности, взятые законом под свою охрану» [90] . По мнению В. П. Грибанова и Р. Е. Гукасяна [91] , законные интересы выражаются в осознанной потребности, взятой законом под свою охрану путем предоставления их носителям права прибегнуть к судебной или иным формам защиты.