Чтение онлайн

Вот уж неожиданность! Огорошенные от услышанного мы с Мариной закидывает брови на лоб и таращим на Олиф глаза.

– Да!
–  восклицает Олиф, словно отвечает на наше безмолвное: «Серьезно?».
–  Большая честь. Должна сразу признаться, это место мне досталось отнюдь не за собственные заслуги. Наша с Дарием мать всю жизнь посвятила работе. Она заведовала детским домом в Массаре.
–  Так вот оно что! Наверняка мать Олиф не понаслышке знает о нашем народе, не исключено, что она была лично знакома с Астер и передала в её руки не одну брошенную малышку. Возможно даже меня… От этой мысли сводит в животе.
–  Ее знали все, в том числе и в Криосе. Благодаря её имени после слияния государств правитель Ксалиос позволил мне пойти по стопам матери.

Олиф изо всех сил старается протягивать каждое слово с неким восторженным придыханием, но блеск в глазах при упоминании родителей выдает наворачивающиеся слезы.

– Почему не за твои заслуги?
–  перебивает сестру Дарий.
–  Разве ты не получила это место благодаря разработанной системе окупаемости Центра?

Олиф краснеет, обводит по кругу глазами и вздыхает. Похоже она не любит хвалиться победами. Или подобные достижения не вписываются в её роль дурнушки, которую она так настойчиво на себя пялит?

– Олиф приняла участие в честном конкурсе, ее презентация заняла первое место из двенадцати. Большая часть претенденток на эту должность были выходцами партии «Фемина».

– Я боролась не за должность, а за Центр. Я искренне хочу вдохнуть в него жизнь и открыть его двери всем нуждающимся, - с ноткой гордости закрывает брату рот девушка.
–  Волонтёров у нас немного, но всё же находятся небезразличные люди со свободными руками, - переводит внимание на Марину.
–  На базе Центра мы развернули деятельность швейной мастерской и заключили договора с некоторыми предприятиями. Доход небольшой, но уже окупил все затраты и, если все дальше пойдет по плану, к концу года мы сможем расшириться на десять коек. Волонтеры проводят уроки для детей, такие как: вокал, спорт, прикладное искусство, живопись. Детям очень нравится проводить время с новыми людьми и узнавать что-то новое. Ну если вы не обладаете какими-то особыми талантами, не беда! Свободные руки всегда нужны для бытовой работы и помощи на складе.

Марина умиленно смотрит на Олиф. Воодушевление девушки не оставляет никаких сомнений, она действительно горит своим делом. Добродетель – одна из основ законов амазонок. Могу поспорить Марина мысленно примеряет на Олиф кожаную кольчугу и лук со стрелами.

– Мы с удовольствием присоединимся к вам сегодня, - любезно говорит Марина.

Клиери изображает увлеченность оладьями, но даже опустив глаза, она светится от счастья. Дарий невзначай подпирает ее плечом. Такое невинное прикосновение и в то же время волна его жара обжигает каждого присутствующего за столом.

– Я собрала немного вещей для женщин и игрушки для малышей. Ничего особенного, так, по мелочам. В этот раз не удалось найти много желающих избавиться от ненужного тряпья, - говорит Анна.

– Анна, ты моя лучшая помощница! Ты же знаешь, наш Центр рад любой помощи, - приободряет её Олиф.

Пока мы заканчиваем уплетать завтрак, Дарий связывается с командиром Гастором и получает его разрешение, чтобы нам выдали металлические гостевые браслеты. Аналог чипов, только временные. Они обеспечат нам свободное передвижение по городу в статусе гостей на протяжении времени, что мы пробудем в Криосе.

Холодный металл обжигает кожу, я тру запястье. Браслет автоматически фиксируется и теперь я не смогу его снять без помощи кого-то из командиров. Представляю, как взрыв отсекает мне руку, или пускает электрический импульс, способствующий остановке сердца. Глупо… Зачем им так с нами поступать? Ну с другой стороны, ведь еще вчера в зал, где проходил званый ужин напихали с полсотни до зубов вооруженных солдат, и всё из-за нас… Остается надеяться, что, заключив союз, опасения Ксалиоса развеялись и мы теперь под менее пристальным надзором.

Мне нравится ехать в машине, мы словно плывем по воздуху так тихо она работает. Спустя пять минут и три перекрестка, Олиф бодренько нам заявляет:

– Мы на месте!

Ну вот… Веселье оказалось слишком краткосрочным. Кататься по городу куда интереснее чем заниматься благотворительностью.

При виде здания, что они гордо зовут Центром Матери и Ребенка у нас с Клиери опускаются руки. Мы переглядываемся. На фоне пафосных зданий из непрозрачного цветного стекла, устеленных под линеечку асфальтом дорог, и прогрессивных технологий, то что мы видим сейчас кажется исторической памяткой – руинами.

Благотворительный Центр выглядит не лучше квартала бедняков. Отсыревшее до вываленных местами дыр двухэтажное здание. Высокие кованые ворота закрывают от лишних глаз придомовую территорию.

Окна в доме деревянные, их состояние практически аварийное, кажется если хорошенько грюкнуть, дерево превратиться в труху. Они завешаны тряпками. Двор на удивление зеленый, первым делом в глаза бросается почва, она покрыта молодой травой.

В той части города, что мы видели, совсем нет парковой зоны, или хотя бы придорожных клумб, все плотно устелено серым асфальтом, от чего общее ощущение восприятия города кажется ещё серее. Где ни где расставлены вазоны с цветами или декоративными деревьями, в основном под витринами модных магазинов. Здесь же, всё так похоже на наш дом, что я чувствую горьковатый привкус во рту, а на душе залегает тяжесть грусти. Кажется, я скучаю.

Олиф проводит экскурсию, рассказывает про то как устроен Центр. Система поддержания жизнедеятельности в Центре зависит от реализации, изготовляемой в этих стенах продукции. Ещё в самом начале, когда Элеонора только внедряла такой вид социальной структуры, стало ясно, что на благотворительные взносы много ртов не прокормишь. Было принято решение развернуть на базе Центра деятельность. В начале это была мелкая пряжа, доход от которой ровным счетом не покрывал ничего. Центр жил на содержании Ксалиоса, что бережет его в память о матери. Благодаря Олиф теперь здесь полноценный цех производства.

Женщины шьют медицинскую форму и всякие принадлежности домашней утвари: наволочки, мягкие чехлы на табурет и т.д. Много ума не нужно, чтобы три стежка по прямой прострочить, а доход от реализации куда выше прежнего. Женщины работают посредством бригад – пока одни на производстве, другие занимаются хозяйством и детьми. Эта система напоминает быт у амазонок – пока старейшины занимаются хозяйством и детьми, старшие сестры тренируют младших и охотятся. Вполне неплохо, учитывая условия жизни здешних работяг, тех кто трудится за кусок хлеба, а то и вообще впроголодь.

Олиф занимается организацией сбыта товаров и приемом заказов на них, ну и частично распределением вырученных средств. Из неё вышел вполне умелый начальник, как для особы двадцати одного года отроду.

Первым делом мы посещаем швейный цех. Глаза женщин по-особенному светятся, как только они слышат слово «амазонки». От такого внимания я чувствую себя неуютно, чего не скажешь о Марине. Эта молчунья чувствует себя, как рыба в воде. Спина ровная, нос приподнят, а взгляд горд.

Марина так активно принялась вникать в процесс производства, что даже разговорилась и позволила нам самостоятельно разгуливать по Центру. Дарий взялся таскать ящики с тканями, Клиери как хвостик увязалась за ним, Олиф принялась вычитывать старшую смены за некачественную партию санитарных передников, а я… Мне невыносимо смотреть в глаза этим женщинам. Я вижу под усталыми улыбками надломленные души.

Конец ознакомительного фрагмента.