Чтение онлайн

Со временем, служба — успехи и неудачи, стали мало заботить агента. Важнее всего были деньги и связи, только они могли привести ее к цели, и поэтому, когда выяснилось, что ни то, ни другое не поможет ей достичь желаемого, Лилию постигло огромное потрясение. Все потеряло смысл. Столько лет она потратила на борьбу с ветряными мельницами. Отдалилась от всего, что любила…

Это было тяжелое время. Она пыталась уйти со службы. Но сделать это было не так-то просто. Пыталась саботировать задания, однако Кан быстро поставил ее на место, он знал слабые точки своих подчиненных. Все, что осталось Лилии — это частые самоволки, во время которых она искала себя или просто пыталась забыться.

Во время, как раз одной из таких отлучек на нее и вышла таинственная организация. Странные это были люди, явно обладающие большими ресурсами и полномочиями, но при этом занимающиеся, какими-то совершенно смешными делами, связанными с оккультизмом, мифами, легендами и прочим. И поэтому было не слишком удивительно, что Лилия отказалась от предложенной ими работы. Тогда её пригласили ознакомиться с некоторыми материалами, связанными с их грандиозной задумкой. Тут любопытство взяло верх.

Лилию привезли, как полагается по канонам — с завязанными глазами, в какую-то частную библиотеку, там, в середине круглого подиума, окруженного архаичными книжными шкафами, стоял стол, заваленный книгами и свитками. Девушка провела здесь почти сутки. То, что начиналось, как легкое и нелепое приключение, быстро переросло во что-то настолько грандиозное, что в голове не укладывалось. Несмотря на то, что Лилии дали увидеть лишь верхушку айсберга, от информации кружилась голова. Эти люди хотели перевернуть саму суть мироздания. Девушка не была новичком в делах, касающихся магии, но половину формул и ритуалов, описанных в манускриптах, она понять не смогла. Алхимические трактаты даже читать не стала — слишком сложно. Не стала и слишком вчитываться в описание некоторых экспериментов, потому как члены организации не страдали излишней щепетильностью и во имя «великой цели» шли на страшные меры, все здесь кричало о том, что цель оправдывает средства.

К вечеру следующего дня Лилия окончательно приняла решение о сотрудничестве. Задуманное этой тайной организацией, которая, теперь уже нет никаких сомнений, состояла из влиятельных и могущественных людей, должно было открыть перед человечеством немыслимые перспективы, но, самое главное — если все получится, Лилия, наконец, сможет достичь и своей цели!

Какое-то время ее проверяли. Миссии были пустяковые. Не то чтобы ненужные, нет, организация не позволяла себе распылятся, просто не уровня такого профессионала, как Лилия. Но со временем, девушка и здесь стала неоценимым агентом, сейчас она выполняла задание первостепенной важности, и пока все шло, пусть и не гладко, но с допустимыми погрешностями, а в чем-то Лилии невероятно повезло. Единственное — предстояла встреча с Гартисом… Ну да ничего, можно потерпеть.

За время работы на организацию (девушка так и не придумала, как лучше называть эту группу людей), Лилия еще больше отдалилась от обычной жизни, даже служба у Кана казалась ей теперь, чем-то обыденным и заурядным. Начальник разведки, кстати, как будто забыл о ее существовании, хотя точно не потерял из виду, Лилии даже несколько раз приходилось сотрудничать с его агентами. Однако сам Кан никак о себе не напоминал, кроме, разве что, одного раза, когда девушка нашла у себя под дверью номера в гостинице записку: «Ты не представляешь, что это. Тебе не потянуть». Лилия и сама понимала, что связалась с людьми, чьи возможности, связи и влияние значительно больше, чем у императорской разведки. Она осознавала, что теперь она у них на крючке и никуда не денется, им наверняка известно то, что не было известно даже Кану — обстоятельства ее личной жизни. Но выбора у Лилии не было. Это был единственный шанс.

Она закрывала глаза и по-прежнему видела белокурую девушку, смотрящую на море.

***

Вчерашний день окончился без происшествий. Поздним вечером вся группа, кроме, разумеется, Гайла, собралась на организованной Саридой встрече в доме, где квартировали женщины. Обсуждался, как и планировалось, дальнейший план действий. И тут вышел небольшой конфликт: магистр настаивала на скорейшем выдвижении, чуть ли не утром, к месту, указанному Лексом, Ирин же настаивала, что нужно остаться в городе подольше, хотя бы еще на один день, чтобы оказать жителям посильную помощь. Девушка была так непривычно настойчива, что немного стушевалась даже Сарида. Собранная Мирсет информация, многое меняла в их планах. Дело в том, что с алой серпянкой может относительно успешно бороться метод лечения, открытый не так давно — при помощи лекарств, созданными на основе некоторых видов плесени. Ирин случайно узнала от Ормса, что как раз одна такая представительница прекрасно живет и размножается в местных пещерах, шахтеры используют ее для приготовления браги. И, вот тут начинались сложности. Ирин настаивала, что нельзя оставлять больных в таком состоянии, их нужно стабилизировать, замедлить развитие болезни, иначе спасать будет некого. Мирсет знала, как действовать, и можно было оставить ее здесь, а остальные бы закрыли шов и принесли образцы плесени. Если она растет в этих пещерах, с Лексом в команде, найти ее не составило бы труда. Сложность заключалось в том, что микстура изготавливалась на основе свежесобранной плесени, иначе лекарство теряло свойства. Поскольку метод был относительно новым и мало апробированным, точных рецептов зелий не существовало, поэтому все нужно было проверять на месте — экспериментировать, чтобы добиться нужных результатов. И Лексу не хватало знаний и опыта в медицине вообще, и в таком тонком малоизученном направлении — в частности. Обострял спор еще тот факт, что никто никаких гарантий не давал — лечение вообще может не дать результатов. Сарида отпиралась примерно четверть часа, потом раздраженно встала, сказала: «Один день. Послезавтра утром отправляемся», и пошла в свою комнату.

На следующий день Лекс все утро провел в госпитале, помогая Ормсу и Ирин. Но чем дальше продвигалось дело, тем меньше в нем нуждались. В конце концов, Сион понял, что толку от него здесь немного и отправился домой обедать. После обеда погулял немного по поселению, пришел к выводу, что, все-таки ему исключительно не нравится это безликое серое место, больше похожее на лагерь беженцев, чем на деревню, и снова направился в госпиталь, проведать Миру.

На пороге алхимик столкнулся, с идущими куда-то, Цельсией и Ваном. Мальчик о чем-то увлеченно говорил, не сводя с Винары влюбленного взгляда, заметив Лекса, он радостно сказал: «Здравствуйте!», и вернулся к разговору с женщиной. Цельсия же явно получала удовольствие от удивленного вида алхимика. Проходя мимо, она приблизилась к Сиону и игриво прошептала на ухо:

— В чем дело, думаешь, только ты обладаешь шармом?

Подмигнув, Цельсия направилась к выходу, а Лекс поймал на себе строгий и обиженный взгляд Вана, но через секунду, мальчик услышал, как хлопнула входная дверь, и поспешил за Винарой. Алхимик же округлил глаза еще больше и помотал головой, будто, отгоняя наваждение.

Мира лежала на койке и безучастно смотрела в потолок. Выглядела она, пожалуй, хуже, чем вчера: появились новые пятна на шее и руках, лицо еще бледнее, взгляд, как будто подернут дымкой.

— О, Лекс, доброе… — женщина на секунду задумалась, — утро?

— Почти вечер, — улыбнулся алхимик. — Я столкнулся с Ваном, он, наверное, только от вас. Может, я зайду в другой раз, вы, должно быть, устали.

— Нет, все в порядке, — запротестовала Мира. — Не хочу быть одна. И не хочу, чтобы мой мальчик помнил меня такой, поэтому не даю ему долго сидеть здесь. Глупо, наверное, думать о таком?

Лекс ничего не ответил, он взял стул и сел поближе к койке.

— Знаете, Лекс, я ужасно боюсь смерти, — зашептала Мира, словно в горячке. — Всегда боялась. Однако, находясь в таком состоянии, проводя здесь часы в одиночестве, я поняла, что боюсь до жути. Но еще страшнее — оставить Вана одного, без родителей, — голос женщины дрогнул, и она на секунду замолчала, вздохнула и продолжила более спокойно:

— Это несправедливо. Он не заслужил… Я такая трусиха, не могу поддержать даже собственного сына. Я слышала, что госпожа Мирсет, ваша подруга придумала способ помочь. У Вана начальная форма заболевания. Она сказала, что у него много шансов поправиться. Я уверена, с ним все будет хорошо, он вырастет прекрасным человеком… Жаль я не увижу этого… Знаю, это эгоистично, но ничего не могу с собой поделать, — Мира слабо улыбнулась. — Лекс, а вы боитесь смерти?

— Да.

Женщина минуту помолчала, собираясь с силами, затем посмотрела алхимику в глаза и виновато произнесла:

— Я знаю, что не имею права просить, но не могли бы вы побыть со мной… до конца… Я чувствую… это скоро… — Мира прервалась и устало посмотрела в потолок.

— Я буду здесь.

— Будем бояться вместе, — попыталась пошутить женщина.

— Нет, — улыбнулся Лекс, — лучше расскажите о вашей жизни.

И она рассказывала. Слабым тихим голосом, который постоянно прерывался, чтобы набраться сил и снова зашелестеть, отгоняя тишину этого мрачного места. Рассказывала о детстве, о первой любви, о родителях. Много говорила о супруге, еще больше — о сыне. О своей работе. О грустных и радостных событиях. О потерях и обретениях. О страхах и надеждах. О прошлом и будущем. Лекс улыбался, хмурился, о чем-то спрашивал, но, в основном слушал. Голос становился совсем слабым, он слабеньким огоньком боролся со смертью. Очередная пауза затянулась слишком надолго. Лекс обеспокоенно посмотрел на женщину. Мира неподвижно лежала, слепо уставившись в потолок. Грудь еще мерно вздымалась и опускалась, но сознание уже покинуло ослабленное тело. Лекс просидел еще несколько минут, пристально вглядываясь в восковое лицо. Очень не хотелось оставлять ее так, с распахнутыми в жутком удивлении глазами, но алхимик знал, что спазм не даст векам сомкнуться. Лекс вздохнул, неуверенно погладил Миру по руке и отправился домой.

Сопартийцы опять собрались в «женском» доме, в этот раз, чтобы поужинать и обсудить события прошедшего дня. Лекс от встречи уклонился. Сославшись на усталость, он отправился прямиком в свою комнату. Не зажигая свет и, не раздеваясь, юноша завалился на свою неудобную, жесткую тахту. Сознание долго плавало на границе сна, то погружаясь глубже, то тревожно возвращаясь в реальность. И только Лекс почувствовал, как видения отступают, становясь более бессмысленными, дверь в комнату распахнулась, и через закрытые веки замаячили отблески света.