Чтение онлайн

Мы поехали не тем же путем, который я пришел, а в другую сторону. Длинный ряд металлических дверей казался бесконечным. Нумерации после цифры «сто» уже не было.

– Это все кельи вроде моей? Для участников проекта?
– спросил я, чтобы хоть как-то развеяться по дороге.
– Но зачем так много?

Клинский не удостоил меня быстрым ответом. Пройдя мимо сотой камеры, он наклонился ко мне и прошептал на ухо:

– Это на вырост. У нас очень серьезные потенциальные клиенты. Очень, очень серьезные.

Я понимающе кивнул. Что уж тут непонятного. Учитывая нарастающую по всему миру напряженность, армия всерьез решила подойти к вопросу. Денег у государства на это хватало, судя по всему, в отличие от пенсий и зарплат бюджетников.

Наконец, спустя четверть с небольшим часа пути, мы остановились у тупиковой двери, без маркировок и номера. Клинский выдохнул, зачем-то поправил полы своего белого халата и даже выключил планшет. Я понял, что он волнуется. За все наше недолгое знакомство доктор произвел на меня впечатление человека, которому до лампочки все, кроме его дорогого проекта. «Ви-жизнь» и Клинский, как я понял из его файлов, были практически синонимами.

– Рекомендую говорить все как есть и ничего не утаивать, - негромко сказал он, протягивая руку к двери.
– Это не те люди, с которыми стоит шутить или играть в игры.

Я серьезно кивнул. И не намерен. Мигрень вернулась и теперь разламывала голову на части, но сейчас требовалась концентрация, если я хочу донести до этих господ все необходимое. Клинский вкатил меня внутрь.

Помещение оказалось вдвое больше моей новой палаты, без окон и других дверей. За длинным столом в центре уже сидели двое в штатском. Они были совершенно разные, но все же выглядели как двое из ларца, одинаковые с лица - одни и те же цепкие, жесткие взгляды, пронизывающие насквозь; одно и то же выражение профессиональной холодности на лицах.

– Добрый вечер, господа, - Клинский кивнул по очереди обоим.
– Михаил Валерьевич, познакомьтесь - это Алексей Гринцев, мой новый пациент и единственный выживший в теракте в бизнес-центре «Золотое Руно». Если это возможно, я бы хотел присутствовать при беседе - мне нужно следить за его показателями.

В подтверждение своих слов Клинский постучал по планшету. Во мне вдруг шевельнулся червячок каких-то сомнений. Зачем бы ему это? Он ведь может мониторить меня удаленно. Технологии уже много лет, и она зачастую не требует присутствия врача рядом с пациентом. Не верю, что этот проект на грани реальности использует какое-то античное оборудование столетней давности.

– Если это необходимо, Вениамин Витальевич, то оставайтесь, - тот из двоих, что сидел справа, кивнул; он был, очевидно, старшим.
– Здравствуйте, Алексей... как вас по батюшке?

– Тарасович, - ответил я, концентрируясь как можно сильнее, за что был вознагражден очередным жестоким уколом головной боли. Клинский нахмурился, следя за планшетом.
– Здравствуйте. Я готов рассказать все, что случилось.

– В общих чертах мы уже знаем картину, - слово взял второй из двоих, чуть поуже в плечах и слегка помоложе, но явно такой же матерый волк, как Михаил Валерьевич.
– Неизвестные проникли в здание бизнес-центра через служебный вход, нейтрализовали частную охрану и устроили два взрыва в офисе вашей компании. Однако каким-то чудом вам удалось выжить, пусть и ценой тяжелых ранений. Все записи камер наблюдения стерты, никто, кроме вас, нападавших не видел. Поэтому все, что вы можете нам о них рассказать, будет чрезвычайно важно.

Я сделал глубокий вдох. Вот он, момент истины. Сейчас нужно выложить все. Я открыл рот... и вдруг понял, что мой разум пуст. Девственно чист, словно кто-то смял и выбросил в мусорный ящик все, что случилось со мной двое суток назад.

– Я... я не помню...
– пролепетал я, глядя на Клинского. Тот нахмурился еще больше, что-то фиксируя на планшете.
– Это было так... страшно, что я ничего не помню! Я все помнил еще вчера...

Бред какой-то. Я ведь точно знаю, что помнил, как очнулся среди заваленного телами офиса. На мне лежала Лин, рядом с дверью был Виктор, но... что было потом? Я ведь ходил, или хотя бы ползал. И ноги тоже слушались. Как вышло, что я помню только то, как проснулся в больнице и познакомился с Клинским?

– Вениамин Витальевич?
– безопасники уставились на моего врача.
– Вы ведь говорили, что Алексей все помнит и готов поделиться информацией?

Клинский несколько секунд молча жевал губами, прежде чем ответить.

– Боюсь, что первая стадия лечения каким-то образом повлияла на его центры памяти в мозгу. Алексей, что вы помните о вашей работе в компании «Ремоут Интерфейс»?

Я моргнул. Что я помню? Да работал, как все, с утра до вечера. Управлял механическими рабочими на каких-то фабриках. На каких? Не знаю, не помню. С кем работал? Ну, был шеф, был Виктор, была Лин и еще какие-то люди...

Михаил Валерьевич все это время сверлил меня взглядом, а потом раскрыл лежавшую перед ним на столе черную кожаную папку. В ней, что удивительно, был не планшет, а обычные листы бумаги. Ей что, еще кто-то пользуется?

– Вы проработали в «Интерфейсах» десять лет. В день совершения теракта у вас как раз был десятилетний юбилей профессиональной деятельности, что говорит о вашем опыте как оператора мехрабочих. У меня есть показания нескольких ваших контактных лиц из организаций-клиентов, в частности, с фабрики «Диалтек». Вас характеризуют как ответственного и находчивого специалиста, способного, цитирую «переписать кривой индусский код на ходу со старого терминала, запустить самых безнадежно висящих рабочих и навести порядок в авгиевых конюшнях за считанные часы». Ничего не припоминаете?

В мозгу словно разорвалась атомная бомба. Вернее, сейчас я ощущал себя как испытатель, вышедший в скафандре посмотреть на последствия ядерного взрыва. Выжженная равнина моей памяти была пуста и напоминала стекло - ровная, гладкая, никаких зацепок. Название «Диалтек» было знакомо, но... ничего больше.

Я помотал головой - мол, нет, не помню. Второй безопасник вздохнул и повернулся к своему начальнику.

– Не врет, Михаил Валерьевич. И правда не помнит.

– Плохо. Очень плохо, - старший уставился на меня снова своими холодными, цепкими глазами.
– Алексей, я понимаю, что вы прошли через страшную стрессовую ситуацию. Мы также знаем, что вы - единственный, кто может пролить на нее хоть немного света. На текущий момент все, что у нас есть - это несколько слабых зацепок. Напавшие на ваш офис использовали все фокусы из книжки. Нелегальное оружие без возможности отследить его, электронную безопасность и защиту от сканирования, отключение камер, полную зачистку всех потенциальных свидетелей, но каким-то образом пропустили вас. Теракт был спланирован и осуществлен практически идеально. Мы их, разумеется, рано или поздно найдем - но кто знает, что еще они успеют натворить за это время?

Он привстал из кресла и оперся на стол, глядя прямо мне в глаза.

– Сколько еще таких же, как вы, они оставят за собой?

И вот тут меня словно приложило пыльным мешком по голове. У Клинского, глядящего в планшет, глаза на лоб полезли. Меня вдруг пронизало ощущение странной силы. Словно волна захлестнула изнутри, горячая и яркая. Я приподнялся из кресла на собственных отказавших ногах и оперся на массивную столешницу, наклоняясь прямо к лицу одного из безопасников; второй опустил руку под стол.

– Я точно помню одно. Они пытали нашего шефа. Они требовали с него... что-то. И сказали, что будут взыскивать долг с его... с его...
– нахлынувший поток силы истончился и пропал так же быстро, как и накатил.

Я рухнул на пол, прямо под стол. Голоса доносились словно через толщу воды - Клинский кричал в коммуникатор, вызывая Ашота и Лермонтову, безопасники пытались поднять меня в кресло. Потом все померкло.

На обратной стороне век высветилось огненными буквами:

ПОНРАВИЛОСЬ? Я МОГУ БОЛЬШЕ, ЕСЛИ ТЫ МЕНЯ ВЫСЛУШАЕШЬ...