Чтение онлайн

— Тогда, паренек, нечего привередничать… Тебе ведь лишь бы было где отоспаться… А что касается всяких услуг, спроси обо мне соседей… Мой покойный муж, Маркос, столько лет прожил со мной как у Христа за пазухой… Ох! В наше время редко встретишь хорошую хозяйку… — И Урания долго не закрывала рта, стараясь убедить юношу снять каморку, пустовавшую уже три месяца.

Сарантис в тот же вечер перебрался в дом к Урании. Хозяйка пришла помочь ему устроиться. Она разложила в комоде его белье. Несколько рубашек, пара почти новых ботинок, грязные носки, майки — все вперемешку было засунуто в чемодан. А на дне лежали какие-то старые книги с потрепанными обложками. Урания постояла над ними в недоумении. Взяла одну из них в руки.

— Нет ли у тебя «Женевьевы»? — спросила она.

Он отобрал у нее книгу и закрыл чемодан.

— Не трогайте ничего, — сказал он.

— Ба, сроду не притронусь! Разрази меня гром, — проворчала Урания и ушла из комнаты.

Через замочную скважину наблюдала она за новым жильцом, пока он не погасил у себя свет. Для нее было развлечением подсматривать за своими квартирантами и совать нос в их дела. Видя, что Сарантис читает по вечерам, она недоумевала: «И что это за человек? Целый день убивается на заводе и вместо того, чтобы пойти вечером куда-нибудь развлечься, портит себе глаза, читает какие-то никчемные книжонки!» Но Сарантис всегда запирал чемодан, и она не могла удовлетворить свое любопытство.

Очень скоро Сарантис подружился с семьей Саккасов. Веселый, добродушный парень, словоохотливый, он часто подсаживался к Мариго, которая относилась к нему с симпатией, и рассказывал ей какую-нибудь историю. У него даже хватало терпения выслушивать нытье Хараламбоса. С Никосом, хотя тот был моложе его, их связывала глубокая дружба. Они работали на одном заводе, и открытый характер Никоса привлекал Сарантиса. Только Клио его избегала. Стоило ему наведаться к Саккасам, как девушка делала вид, что очень занята, и исчезала из комнаты.

Одна сцена в доме Саккасов, свидетелем которой оказался случайно Сарантис, открыла ему глаза на драму этой семьи. Как-то летом, в воскресенье утром Сарантис услышал у соседей какой-то странный шум и побежал узнать, что случилось. Дверь в их квартиру была открыта. Мариго лежала на диване, закрыв лицо руками. Рядом стоял понурившись испуганный Харамбос и, почесывая в затылке, бормотал:

— Не надо, Мариго, не надо!..

Илиас, Никос и Клио говорили все разом, так что ничего нельзя было понять. Никто не обратил внимания на Сарантиса, остановившегося на пороге.

— Помолчите минутку, надо же узнать, что случилось, — сказал Илиас брату и сестре. — Мама, что с тобой, почему ты так кричала?

Мариго, отняв руки от лица, не сводила глаз с мужа.

— Зачем ты это сделал, Хараламбос? Зачем? Неужели у тебя душа не болит?

— Успокойся, Мариго. А то тебя чего доброго удар хватит, — жалобно причитал старик.

— Боже мой! До чего ты докатился!

Хараламбос боязливо взглянул на детей, и по щекам его потекли слезы.

— Чем я, несчастный, виноват? Она меня вгонит в гроб, в гроб…

— Боже, как только ты ухитряешься слезы из себя выдавливать?! — Мариго схватила за руку Никоса. — Сынок, мы должны принять меры.

Никос подошел к Хараламбосу, продолжавшему стоять в растерянности, и робко прикоснулся к его плечу.

— Отец, ты что, опять взял деньги из ящика комода?

— Нет, чтоб мне сквозь землю провалиться. Да разве я, сынок, притронусь к деньгам? Лучше пусть мне руку отрубят!

— Почему, Хараламбос, у тебя не хватает духу признаться во всем? — в отчаянии закричала Мариго, привстав с дивана. — Уж эти длинные костлявые ручищи!.. Он вытащил из сундука одеяла и продал их, — добавила она.

— Вот негодяй! Что ему ни попадись на глаза, все стянет! — захохотал Илиас.

— Ты смеешься, Илиас! А что мы зимой будем делать?

— Мне на это наплевать! — ответил Илиас и развалился на диване в ногах у матери.

Между тем Хараламбос, порывшись в карманах, вытащил оттуда лист бумаги, на котором было напечатано что-то на машинке.

— Пожалуйста, вот договор, Мариго. Не думай, что я тебя обманываю.

Тут Никос подскочил к Хараламбосу и, схватив его за плечи, хорошенько встряхнул. Худой, ниже Илиаса ростом, он был очень похож на отца. Особенно когда шел по улице, опустив голову.

— Отец! — закричал он. — Что с тобой? — Этот крик, напоминавший вой раненого зверя, напугал всех. — Ты просто болен, — тихо добавил он.

Отступив назад, Хараламбос посмотрел на сына с придурковатой улыбкой.

— Видишь, Никос, вот документы… Мне нужно только немного наличных, чтобы заключить сделку.

— Купля-продажа тебя погубит, — сказал Никос. — Одной ногой стоишь в могиле, а все ловчишь. Мы, твои дети, никогда не попрекали тебя нашей бедностью.

Лицо старика внезапно оживилось. Казалось, мертвая маска вдруг обрела жизнь.

— Я не виноват, — стал оправдываться он, слегка запинаясь. — Мать свою, спроси мать свою, она тебе скажет, на что она прежде могла рассчитывать.

— Глупости, — оборвал его Никос. — Пустые мечты. Все мещане надеются, что детки их не будут ходить чумазые, перепачканные машинным маслом, а заделаются важными персонами и станут щеголять в крахмальном воротничке и галстуке. Но почему? Чем хуже рабочий? — В его голосе звучало негодование.

Сарантис посмотрел на Клио. Перестав вышивать, она нервно крутила в пальцах конец нитки. Казалось, девушка вот-вот взорвется.

Хараламбос робко приблизился к жене.

— Не успеет зима прийти, как я куплю новые одеяла. Мариго, лопни мои глаза, если я вру, — жалобно твердил он.

Вдруг Илиас вскочил с дивана, разразившись смехом.

— Ну и мошенник! Ну и мошенник! Что он тут сует нам в нос вместо договора! Ха-ха-ха! Эти бумаги прислали ему из суда после того грязного дельца с продажей материи.

Никто не засмеялся. В комнате воцарилась гнетущая тишина.

Вдруг Клио отшвырнула вышивание. Клубки цветных ниток покатились под этажерку.

— Как ты смеешь его оскорблять! — срывающимся голосом закричала она на Илиаса. — Почему вы все смотрите на него как на конченого человека?

Хараламбос немного приободрился и опять развернул документ.

— Прекрасно, можешь его защищать, — сказала Мариго дочери, — а завтра он при твоей поддержке весь дом опустошит… Ты уже уходишь, Никос?

Никос ничего не ответил. Только бросил взгляд на старую увеличенную фотографию матери, висевшую на стене над сундуком. «Он не мог не видеть ее, когда открывал крышку, чтобы вытащить одеяла», — подумал он и молча вышел из дому, не обратив даже внимания на Сарантиса.