Чтение онлайн

Динара взглянула на часы и скорчила сочувственную гримасу:

– Пять минут. У вас ушло слишком много времени на то, чтобы раскусить мой простой план. Вы здесь самый… эээээ…

– …въедливый, – закончил Дворкин. – Сергей любит разбираться в вещах досконально. Он все понял правильно.

– Кроме одного. Как вы хотите подменить украшение?

– У свекрови скоро юбилей, восемьдесят пять лет. На торжество съедется вся многочисленная родня. Альфия каждый год надевает на праздник свою диадему. Это ритуал. Она ни разу не изменяла ему, даже когда попала в больницу. Я подменю диадему, пока та будет в доме. Это я смогу.

Снова повисло молчание. Динара невозмутимо закурила, словно подобные переговоры были ей не в новинку. Илюшин что-то обдумывал, Верман пыхтел, Сема загадочно улыбался.

– Что вы лыбитесь, Дворкин, как моя тетя Фира после первой брачной ночи со своим антисемитом? – не выдержал Моня.

– Ваша тетя Фира, чтоб ей не кашлять еще много лет, учитывая, что она работает в туберкулезном диспансере, улыбалась, потому что ее свежий муж оправдал ее ожидания. А я улыбаюсь ровно обратному. Мы ничьи ожидания не оправдаем.

– Наплюете на дружка? – прищурилась Динара.

– Милая барышня, Миша нам очень ценен. Но, видите ли, план ваш плох.

– Мой план прекрасен! – резко отозвалась она.

Дворкин сокрушенно покачал головой.

– Мне жаль это говорить, но у вас никогда не было настоящих драгоценностей. Украшение фамильное (а вещь, которая столько лет принадлежит одной семье, становится фамильной) – это особая история. Вы хотите, чтобы мы сделали подделку по фотографии?

– В сети полно снимков диадемы. Вы сами сказали: она включена в десятки каталогов.

Верман поцокал языком, поняв, к чему клонит его друг.

– Мы-то ее сделаем. Но ваша свекровь распознает фальшивку с первого взгляда.

– Чушь! Я навела справки, вы лучший мастер в Москве!

– Вы не понимаете, – Дворкин аккуратно положил истрепанную сигарету на стол, так и не закурив. – Я мастер, да. Но владелец знает свое украшение, как хозяин знает свою собаку, и не спутает ее ни с какой другой. Свекровь проверяет диадему раз в месяц, так? Поверьте, она помнит на ней каждую щербинку, любое потемнение на металле. Она брала эту вещь в руки сотни раз. Стоит мне ошибиться в расположении единственного камня, и ваша Альфия заподозрит неладное.

Верман согласно кивнул.

Динара несколько секунд смотрела на Дворкина, не отрываясь. Лицо ее побледнело.

– Тогда я просто сдам вашего Гройса полиции, – наконец сказала она, и по ее изменившемуся тону Сергей Бабкин понял, что она не лжет и не запугивает. – Если я не получу того, что мне хочется, то и вы не получите. Это справедливо.

Верман вскочил, Дворкин поднял короткую ручку в протестующем жесте. Но их опередил Макар Илюшин.

– Слушайте, вам же нужна не диадема, а деньги. Может, совершим простой обмен? Выкуп. Вам искомая сумма, им, – он кивнул на ювелиров, – их друг.

Верман крякнул.

– Вы сами сказали, что диадема стоит недорого, – обернулся к нему Макар.

– Ну да, недорого, – промямлил Верман. – По сравнению с действительно ценными украшениями, скажем, ожерельем графини Бара…

– Сколько?

– Но мы все равно не соберем такую сумму…

– Сколько?

– Тридцать миллионов, – сухо ответила Динара.

Повисла тишина.

– В долларах? – нарушил ее Макар.

– В рублях.

– Я же говорил, не очень дорого, – слабым голосом пробормотал Дворкин.

– Мы высоко ценим Мишу Гройса… – начал Верман, но на полуслове оборвал фразу и махнул рукой.

– Дело не только в деньгах. – Динара обвела мужчин неприязненным взглядом. – Я хочу получить эту диадему. Именно ее.

– Но зачем, если вы все равно ее продадите?

– Чтобы у моей свекрови осталась фальшивка.

Выражение, промелькнувшее на ее лице, заставило прикусить язык Вермана, который собирался высказаться.

– Ни за какие деньги вы им Гройса не вернете, – помолчав, констатировал Илюшин.

Девушка выразительно пожала плечами.

– Тогда мы в тупике. Вам нужна диадема, скопировать ее по фотографии невозможно, значит…

Динара вдруг подняла голову, в глазах ее промелькнула какая-то мысль. Мужчины переглянулись. Они были знакомы с Курчатовой очень недолго, но достаточно, чтобы понять: ее идеи не обещают никому из присутствующих ничего хорошего.

– Значит, ее скопируют по оригиналу, – уверенно сказала она и рассмеялась, глядя на их непонимающие лица.

Брошь, украденная у Ирмы, не годилась. Старик окончательно убедился в этом после часа терпеливых попыток согнуть кончик иглы так, чтобы получилась отмычка. Но металл оказался слишком твердым. Игла не сгибалась, а значит, отодвинуть маленький язычок в замке ею было невозможно.

– Иди-ка сюда, дружок.

Гройс похлопал по ноге и приласкал подбежавшего пса. С утра Ирма уехала, и старик выпросил у нее разрешение оставить Чарли с ним в комнате.

– Ты, говорят, дурачок.

Пес, вывалив язык, дружелюбно вильнул хвостом.

– Ну точно дурачок, – вполголоса сказал старик. – А что это у нас тут есть для тебя?

Он вытащил из-под подушки белый мякиш. Кусок хлеба Гройс спрятал после завтрака, а когда Ирма унесла поднос, размял его и смешал с сахаром. Сахар тоже пришлось выпрашивать. Гройс пожаловался, что чай несладкий, и Ирма принесла целых четыре куска прекрасного рафинада.

Вернее, ничего прекрасного в нем не было. Хороший рафинад должен быть мелкий, твердый, чтобы ничем, кроме как сахарными щипцами, его не расколоть. Гройс понимал в этом толк. А Ирмины кубики крошились прямо в пальцах. Однако старику именно это и требовалось.

Он незаметно ссыпал растертый сахар в крошечный кулек, который смастерил из оторванного угла салфетки. Молчаливой улыбкой поблагодарил свою тюремщицу, а когда та закрыла за собой дверь, выплюнул в подставленную лодочкой ладонь теплый чай, который держал за щекой. Разболтал сахар в чае и смешал сироп с мякишем. Ладонь оттер об одеяло, а влажный хлеб положил сушиться на батарею, обнаруженную за кроватью. Тепла от нее не шло, но жар и не требовался: хлеб отлично высох на воздухе за пару часов.