Закрой глаза и не дыши
Шрифт:
— Да, скорее всего. Все же, читаю с детства! Спасибо. — юноша направился к стеллажу с новыми книгами. Стас безмолвным призраком следовал за другом, пока ничего не говора. Он окинул взглядом друга. Так мало нужно ему для счастья, кто бы подумал. Орланский бегал пальчиками по корешкам книг, останавливаясь на безымянной, аккуратно вытаскивая ее. Кожаный переплет уже потрескался от времени и выглядел довольно потрепано.
— Что это за дневник Дамболдора? — Стас вопросительно изогнул бровь, глядя на сияющего от восхищения друга. Ал очень любил странные и старые вещи, находя в них нечто эстетичное и волшебное. Уж что поделать, этот человек всегда витал в облаках и мечтал о лучшей жизни, какой она могла бы быть, но никогда не будет. Он аккуратно вынул язычок из покрывшейся ржавчиной пряжки, боясь сломать ее. Обложка чуть скрипнула. Похоже, эту книгу уже очень давно никто не открывал. Страницы давно пожелтели, в некоторых местах даже покрылись волнами от чрезмерной влаги. Тем не менее, записи не испортились. Каждое слово написано от руки черными чернилами, каллиграфическим, миниатюрным почерком.
— Похоже, и правда чей-то дневник. Тут все написано от руки. — тихо ответил Алексей. Он опустил взгляд с друга на первую страницу. В середине красовалось три четверостишья и подпись автора:
«Дневник сей не для глаз чужих, в нем скрыто то, о чем мечтать боятся. Все тайны дремлют тихим сном, в обложке проклятой души, И то, что скрыто здесь в тиши, в секрете уж должно остаться. Свою мне тайну расскажи и запиши ее в тиши. В тиши сей проклятой души, что здесь таится, умирая. А ты лишь взор открой глуши и звать на помощь не спеши. И помни, путь сегодня начиная, Историю свою пиши. Пиши историю души, глаза закрыв в сие тиши, и после мне все расскажи, Я жду тебя, мой путник ветра, на склоне у реки трех глав, Там, где всегда бушует лето, где злости нет, и нету лжи, Я усмирю твой дикий нрав, и покажу, как ты не прав.»— И что это такое? — Стас недовольно фыркнул. Он насупился, складывая руки на груди. Юноша придерживался науки и обоснованных фактов, поэтому данный дневник выглядел для него не больше записок старой маразматички, к чему, кстати, тот и был отнесен. Алекс смирил друга укоризненным взглядом. Правда говорят — у спортсменов нет мозгов, и ему уже который раз приходится лично в этом убеждаться.
— Не говори так. Ты не знаешь содержания, не суди личные записи человека по одному стиху. Может, она поэт и это сборник стихов? — немного раздраженно ответил Ал. Он закрыл обложку. Внутреннее предчувствие так и кричало, взывая к дальнейшему прочтению уже в стенах собственной комнаты, вдали от чужих глаз. Юноша направился обратно к тетушке Розе, по пути доставая читательский билет.
— О, ты уже выбрал? — женщина мило улыбнулась парню. — Откуда ты достал такую интересную книгу? — радость мгновенно сменилась непониманием. Она взяла дневник и открыла первую страницу, не став листать дальше, возвращая ее парню. — Не помню такой. В любом случае, я не могу оформить ее как книгу, она похожа на чей-то личный дневник. Возможно, та женщина по ошибке поместила ежедневник не в ту коробку. Если это так, мне стоит позвонить ей и сообщить. Подожди немного, я не могу отдать тебе личную вещь чужого человека. — Роза начала поспешно перелистывать большую, немного потрепанную тетрадь с различными записями. Найдя в ней нужный номер, она ушла вместе с ней в соседнее помещение, где висел настенный телефон.
— Хорошо, что я нашел ее. Кто знает, вдруг та женщина правда ошиблась. — на губах Алекса появилась едва заметная улыбка. Он бережно провел пальцами по трещинам на обложке. Судя по всему, дневнику порядком сорока лет, а может и больше, кто знает. Юноша присел на жесткий деревянный стул, скрипнувший от неожиданности.
— Ты прям добродетель, так хочешь кому-то помочь… Хорошее качество, но в нашем жестоком мире не самое полезное. Ладно, я пойду домой, увидимся завтра в школе. А, кстати, на первом уроке меня не будет, скажи, что пошел кровь сдавать. — Стас махнул рукой на прощание другу и ушел, оставив того со своими излюбленными книгами наедине. Ал лишь молча кивнул в ответ на слова друга, а сам приложил голову к высокой перегородке стола, держа дневник на коленях. Любопытство твердило одно, а чувство справедливости другое, поэтому оставалось только ждать возвращения тетушки. Сейчас парня не покидало захватывающее дух ощущение попадания в одну из прочитанных историй, где главная героиня находит волшебную книгу и вся ее жизнь начинает играть новыми красками.
— Лешенька. — Роза вернулась довольно быстро, выдергивая витающего в облаках парня в суровую реальность. — Она сказала, что это дневник ее тети, и он никому не нужен. Ты можешь забрать его себе навсегда, если хочешь. Вряд ли кто-либо еще заинтересуется подобным. Сейчас и хорошо пропечатанными книгами то мало кто интересуется.
— Хорошо, спасибо Вам! — Алекс тут же повеселел. Он убрал книгу в сумку, на радостях спеша домой. Тот путь, что каждый день занимает у него больше получаса, парнишка пробежал за десять минут, уж так ему хотелось скорее узнать содержимое дальнейших страниц. Юноша набрал код домофона, нажимая на практически полностью стертые цифры кнопок, открывая тяжелую железную дверь с тугой пружиной, забегая внутрь облупленного подъезда. Серая краска уже кусками облетала со стен, и даже без нее тусклый подъезд, освещенный одиноко болтающейся лампочкой, чище на вид не станет.
Жизнь научила его не жаловаться и радоваться данному. Подумаешь, старая кирпичная многоэтажка, построенная еще при Хрущеве. А быть может, и даже раньше. Пока стоит, и на том спасибо. Этот дом уже давно отнесли под снос и должны были сломать еще пару лет назад, если бы новою многоэтажку построили. Ее строительство шло на столько медленно, что многие люди просто плюнули и перестали ждать завершения. Поднявшись по гладким от многолетней ходьбы ступенькам до третьего этажа, Алекс достал из внутреннего кармана сумки ключи, открывая первую дверь, а после и вторую, куда тоньше и легче. Коридор встретил парня практически полной темнотой, только из-за угла, где находилась кухня, лился едва заметный свет с улицы. Чтобы случайно не убиться о внезапный ботинок, юноша включил свет. Прямо напротив двери, на стене, висело небольшое квадратное зеркало, а под ним гордо стояла старая деревянная тумбочка с одним ящиком. По левую сторону находился длинный, плоский шкаф, а рядом с ним, у входной двери, стояла различная обувь. Обычно она лежит в нижних ящиках, но из-за нестабильной погоды все время убирать и доставать ее не очень хотелось. Сменив кеды на алые домашние тапочки, старательно изодранные соседской кошкой, Ал поспешил в свою комнату.
Никакой аппетит не мог затмить любопытства книголюба. Даже не переодевшись из уличной одежды, парень забрался с ногами на скрипящую кровать. Он взял в руки дневник и открыл его на первой странице, с наслаждением вдыхая приятный аромат старых страниц. Перелистнуть ее необъяснимо волнительно, и все же, сделать это пришлось. Дальше женщина рассуждала по поводу нашего мира, его плюсах, минусах, пороках и грязи. Все записи сделаны аккуратно, написаны интригующе. Правда данная тема начала переходить к совершенно иному, параллельному миру, называемый астралом. Прочитав о философских рассуждениях, следующая страница заставила замереть.
«Иногда стоит быть осторожным со своими желаниями. Никогда не знаешь, какое и когда может исполниться, и в какой интерпретации больного воображения судьбы.»
Прочитав эти слова, над душой зависло неприятное ощущение, словно эта женщина говорит с ним напрямую и знает читателя дневника насквозь. Юноша мотнул головой, выкидывая из нее такие глупые мысли, переворачивая страницу. На ней его ждал еще один стих, вызывающий куда больше вопросов, чем ответов:
«Закрой глаза и не дыши, Крадется кто-то там, в тиши. Но обернешься — никого, От взгляда ты умрешь его. Незримой поступью идет, Скоро он тебя найдет. И чтобы от него сбежать — Надо закрыть глаза и не дышать. Почует зеркало души, Ты звать на помощь не спеши. Дыханье воздух теребит. Он за тобой давно следит. Закрой глаза и не дыши, Скрой лишь зеркало души. Он стоит уж за спиной. Он заберет тебя с собой…»«Наша жизнь — лишь игра, а мы в ней пешки на шахматной доске. Нет ничего, что человек бы не мог познать. Есть только страх. Страх рождает мысли, мысли засоряют сознание, сознание теряет контроль, и человек попадает в плен собственного отчаяния. Желающий познать найдет способ развиваться, а желающие сдержать найдут возможность чтобы остановить. Если хочешь сделать ход, выбери коня. Если хочешь нанести удар — стань королевой, и тогда сможешь спасти короля. Ты ничего не понимаешь, но вскоре эти слова станут для тебя дорогой к моему очагу. Внушенные обществом мысли рождают страх, а страх не дает возможность осознать правду.»
— И правда… Этот дневник никто не захочет читать. — тихо произнес Алексей. Он не понимал, с какой целью сделаны данные записи, к кому обращается автор. Неудивительно, что та женщина избавилась от этой странной вещицы при первой же возможности. Тем не менее, любопытство брало верх, и к вечеру дневник оказался полностью прочитан. Палящее солнце медленно отступало перед натиском ночи, но все еще пыталось держаться, ослепляя заходящими лучами мирных прохожих. Яркие краски заката пробились в комнатушку юноши, падая прямо ему на лицо. Дочитав последнее слово, он закрыл дневник, вздохнув с облегчением. Юноша прикрыл глаза, слушая звук урчащего желудка. Сегодня мама в ночную смену, а значит, ужин сам себя не приготовит. Тем более, было бы неплохо сделать что-нибудь и для нее, ведь она так устает. Все мысли о насущном резко прервал громко зазвонивший телефон. От неожиданности Ал вздрогнул и инстинктивно сжал находившейся в руках дневник. Он дотянулся до мобильника, отвечая на звонок. Разумеется, единственный, кто мог звонить ему в такое время, его заклятый друг.