Чтение онлайн

Сестры быстро поели, и им разрешили удалиться. За ужином вели светскую, непринужденную беседу. Глория расспрашивала ее с помощью мужа о работе в Москве, предлагая все время что-нибудь из еды. Было видно, что ей на самом деле интересно. Да и отцу тоже. Наконец подали десерт, и когда все вышли из-за стола и сели в садике на крыше, отец предложил поговорить о работе.

– Есть вилла, в которой надо расписать спальню. Я расскажу, как это делается, какие технологии, какие краски нужны. Покажу тебе фотографии дома. Сюжет придумаешь сама. Надеюсь, раз ты моя дочь, с фантазией у тебя все в порядке. Походишь пару дней по музеям. Вдохновишься. Сначала можно здесь. Потом поедешь во Флоренцию. Из Флоренции поедешь на такси. Вилла далеко в горах. Но, думаю, ты доберешься. До этого мы с тобой все обсудим и оформим доставку красок и прочего в ближайший город. Платят за заказ хорошие деньги. Меньше, конечно, чем мне обещали, но для тебя все равно ощутимые. Проект, думаю, месяца на три. Ну что, возьмешься?

Конечно, ей было страшно. Сразу такой заказ. Но она и не подумала отказываться и даже не стала брать время на размышление. Согласилась сразу.

– Ну и славно. Я позвоню заказчице и обо всем с ней договорюсь. А то она уже заждалась меня. Завтра утром пойдем в посольство. Пока сделаем рабочую визу, ее сразу не поставят. Но выдадут тебе бумагу, с которой можно будет передвигаться по стране.

Вечер подошел к концу. Кира шла в гостиницу пешком, совершенно счастливая, и светилась аурой радужных планов. Как резко перевернулась вся ее жизнь. Из отеля она позвонила Лерке и попросила ее при возможности предупредить маму, что задержится здесь надолго. Подруга была ужасно рада.

Дементий же, сидя в кресле перед камином и куря сигару, подумал, что очень удачно подвернулся этот заказ и повезло, что девочка явно неплохо рисует. У него как раз появится время все обдумать, пока она будет сидеть в этих горах. Подошла Глория:

– Ты знаешь, она мне понравилась.

– Да, вроде неплохая девочка. И, кажется, вся эта история правда. Но все же надо быть осторожными.

– Скажем девочкам, что у них появилась сестра?

– Пока подождем. У нас будет на это достаточно времени. – Осознать по-настоящему, что это его дочь, он пока не мог, хотя все на это указывало.

После посольства Кира поехала с отцом в офис. Там долго смотрела фотографии дома. Ходила по музеям. Постепенно стал вырисовываться сюжет. Она хотела изобразить нечто лесное, мистическое, с цветами, птицами, в стиле папы, и с каким-нибудь секретом, пока не знала каким. Отец принимал участие в обсуждении и давал ценные советы. Они купили кучу книг, кистей, грунтовки, разные краски, в основном все оттенки зеленого. Еще красного, серого и голубого. В старой вилле, в спальне с высокими потолками и окном, выходящим на обрыв, под которым расстилались глухие леса, должна поселиться тайна.

– Дорогой, как же ты плохо выглядишь! – Ада осталась довольна результатом. Несчастный, усталый, голодный, униженный и разбитый. Надо же, у него не оказалось с собой и ста евро. Нищий журналистишка. А с ее деньгами, видно, совсем расслабился. – Ты без багажа?

– Его украли.

– Ну зачем же я выключила телефон! Я работала. Всегда его выключаю, чтобы не отвлекаться. Сам знаешь, творческий процесс не терпит вмешательств.

Сели в машину. Ада захотела его поцеловать и почувствовала резкий запах перегара.

– Porca vacca! [7] Когда ты успел?

– Да была с собой бутылка водки, в подарок, на всякий случай.

– Ты заявил в полицию о пропаже чемодана?

– Нет, и не хочу. Нет никаких сил.

– А я очень рассчитывала на твои силы. – Она стала расстегивать его рубашку.

– Ты что, хочешь здесь, прямо на парковке? Кругом же люди.

– Дорогой, я очень соскучилась по тебе.

– Ада, я тебя умоляю, только не сейчас. Я ни на что не годен.

– Значит, ты не скучал по мне?

– Скучал.

– Если бы это было так, ты бы не думал об усталости. – Она зло посмотрела на него, резко дала по газам и, задев чужую машину, рванула с парковки. Дима еле сдержался, чтобы не блевануть прямо в салоне.

Они молча мчались по шоссе. Ада, похожая на разъяренную фурию, ехала очень опасно, но он не находил в себе сил, чтобы что-то сказать ей. Дима только подумал: «Наверное, стоило поменять билет, кажется, я попал». Развивать эту мысль не позволяло состояние, близкое к коме, на душе стало невероятно тревожно.

Ехали по Риму. «Никак не хочет встречать меня Вечный город с распростертыми объятиями. То без денег и с бодуна, то рядом с безумной бабой. Ну ничего, мы попробуем с тобой, город, договориться. Ты привлекательный, и я чертовски привлекательный…» Немного поплутали по центральным улицам и затормозили перед старинным домом приглушенного терракотового цвета, классическим образцом римских домов XVII–XVIII веков. Никаких украшений, все скромненько и со вкусом. На окнах деревянные ставни. Ада нажала кнопку на пульте, старые ворота медленно отворились, и она запарковала машину в уютном дворике. Они молча прошли по старым плиткам, на которых стояли большие кадки с пальмами и бугенвиллеями, к подъезду и поднялись на второй этаж. Из сумрачного холла Ада прошла дальше, а Дима сел прямо здесь на большой старинный сундук, прислонился к стене и закрыл глаза. Через несколько минут в него полетело полотенце.

– Иди приведи себя в порядок. Ванная по коридору направо. – И Ада снова исчезла.

Он огляделся. Вокруг висели красивые картины в старинных деревянных рамах, справа от сундука стояла огромная китайская ваза, тоже древняя, из нее торчали зонты. Маленький изогнутый комод был завален счетами, ключами, солнечными очками, тюбиками с помадой, пудреницами. Над комодом висело зеркало с пятнистой потускневшей амальгамой. «Действительно, зачем здесь нормальное зеркало. Все равно ничего не видно». Во всех этих мелочах, рядом с настольной лампой с конусовидным матерчатым абажуром, разрисованным птицами, тонул фарфоровый амурчик. Дима аккуратно извлек его и повертел в руках: «Да, брат, ну и поработал ты, зачем только она меня увидела на той выставке? Хотя, может, все не так уж и плохо…» И он пошел по коридору в ванную. Долго настраивал воду, ничего не получалось. Потом плюнул и встал под холодный душ. Стало легче. Наскоро вытерся, завернулся в полотенце и пошел искать Аду. Квартира оказалась не очень большой. Просторная кухня с круглым стеклянным столом посередине, затем гостиная с овальным деревянным столом на толстой ноге, ковер, диваны, подушки, настольные лампы, полки с книгами, так он и представлял себе римскую квартиру, везде полумрак от закрытых ставень, запах пыли и солнца, массивная красивая мебель, цветы в больших вазах. Дальше – дверь закрыта, дальше – ух ты! – огромная гардеробная, шмотки, туфли, туфли, сапоги, сумки занимали все стены до самого высоченного потолка, посреди стояла стремянка. Огромное зеркало, современное. Кладовка со стиральной машиной, гладильной доской и так далее. Неплохо живет редактор неизвестного журнала. И вот сбоку, в незаметной нише, последняя дверь. За ней оказалась спальня и Ада в ней. Посреди стояла огромная кровать с коваными фигурными спинками, накрытая балдахином, который почему-то взбесил Диму. Наверное, потому, что под ним призывно раскинулась Ада и покручивала на пальцах наручники. «О, боже! Только этого не хватало!»

– Можно я хотя бы поем и выпью.

– Все потом, caro. Ты и так сильно провинился, когда не захотел меня в машине.

Через несколько часов Дима, обессиленный, сидел на кухне и наконец-то пил кофе и вино, ел вкуснейшие макароны, доставленные из соседнего ресторана, но, странное дело, совершенно не хотел спать. Ада болтала о том, что завтра надо будет пойти в языковую школу, которая совсем недалеко, буквально через реку. Он начнет учить итальянский и потихоньку писать, потом надо придумать псевдоним, и если он хочет, можно пойти на курсы вождения. Она продолжала болтать и была чрезвычайно добра. Дима слушал вполуха. Окна были раскрыты нараспашку, темная римская ночь, усеянная звездами, стрекотала цикадами, наполняла комнату запахами южных растений, пролетела гулом мотороллера и обрывками разговоров на прекрасном языке, который нравился ему все больше. Дима думал: «Надо только удовлетворять эту ненасытную самку и притворяться хорошим мальчиком, и тогда все сбудется». Он позвал Аду к себе, посадил на колени и обнял. Они пили вино, и она читала его мысли: «Думаешь, что надо изображать послушного мальчика, и все будет хорошо. Ну-ну, давай, старайся. У меня-то точно все будет великолепно». – И подмигнула круглой белой луне.

Она разбудила его утром, уже одетая к выходу:

– Мне пора. Ключи на комоде. Там же адрес языковой школы. Тут же лежит карта. Рядом площадь Навона. Ориентируйся на нее. Заеду в банк, разберусь, что там с твоей карточкой. – По-деловому быстро чмокнула его в щеку напомаженными красными губами. – И позаботься о новом номере телефона. Купи что-нибудь итальянское.

«В полумраке она даже ничего, только худая слишком», – подумал Дима со сна. Он долго лежал, потягивался, разглядывал комнату. Потом выпил кофе, умылся, одеться пришлось во вчерашние грязные шмотки, было неприятно – ну ничего, Ада разберется с карточкой, он купит что-нибудь новое. Под ключами нашел сто евро. Негусто, но позавтракать хватит. Взял карту и в третий раз вышел в Рим.