Чтение онлайн

— Я сейчас удивлю тебя, Эндрю: я тожебыл бы очень рад повидать тебя. Да. Возможно, как-нибудь вскорости мы с тобой посидим вдвоем, ты и я. Только не пойми меня превратно. Я вовсе не намекаю, чтобы ты назначил число прямо сейчас, так что не трудись листать свой… свой…

— Мой «филофакс»?

— Когда созрею, я тебе позвоню. Если можно.

— Если можно?! Да непременно! Я решительно настаиваю на этом, дружище! И Джейн тоже. Я знаю, Джейн жаждет снова тебя увидеть.

— Да, Эндрю, возможно, она так в самом деле думает. Но теперь, знаешь ли, смотреть на меня не очень-то приятно.

— А ты и раньше не блистал красотой, старина. Слушай, Пол, я отношусь к твоим словам очень серьезно. И прекрасно тебя понимаю. Торопиться тут не надо, а вот когда настроишься… Я имею в виду, когда настроишься снова встретиться с некоторыми старыми и близкими друзьями — ну, ты же меня понимаешь, — только позвони. Кстати…

— Да?

— А сейчас-то? Ты ведь сам позвонил, правда? То есть сам набрал номер, да?

— Да. После нескольких неудачных попыток.

— Замечательно, Пол! Просто замечательно! И это только начало, вот увидишь! То ли ты еще сотворишь, если приложишь свой недюжинный ум!

— Не исключено. Однако же не забудь и другое обстоятельство: безглазие, если так можно выразиться, — болезнь неизлечимая. Следовательно, все мои усилия заведомо ограничены определенными рамками.

— Но эти рамки гораздо шире, чем тебе представляется сейчас, старина.

— Может быть, может быть. Во всяком случае, Эндрю, я действительно нуждался в таком жутком многолетнем одиночестве. Сначала надо было пройти через это, а уж потом начинать думать, как жить дальше.

— Понимаю, понимаю.

— Это немного напоминает игру в теннис, когда побеждаешь в одном сете. Все силы кладешь на этот сет, в конце концов выигрываешь его, и — опять все с нуля. Причем я не придаю своим словам никакого уничижительного смысла, но ведь приходится начинать все с самого начала. Понимаешь, о чем я?

— Еще бы, Пол, еще бы. И я очень рад, что… что период приспособления к новым условиям у тебя, видимо, подходит к концу. Скажу тебе прямо, Пол: да, верно, я не знаю, как ты выглядишь, но разговариваешь ты, вне всяких сомнений, точно так же, как в лучшие свои годы.

— Спасибо. А еще хочу поблагодарить тебя, Эндрю, за то, что ты относишься ко мне без всякого снисхождения. Хотя, конечно, в твоем голосе я все же уловил едва заметную напряженность, призвук смущения от такого прямого, намеренно жесткого разговора. Или я не прав? Так или иначе, я тронут, глубоко тронут.

— Милостивый боже, от тебя ничто не ускользнет. Как я вижу, ты по-прежнему необычайно чуток. Если не ошибаюсь, именно ты однажды сформулировал, что такое писатель, назвав его коллекционером, этаким энтомологом нюансов. Верно?

— Однажды? Неоднократно, Эндрю, неоднократно.

— И тут сам собой напрашивается… Рискнуть, что ли, спросить тебя?

— О чем?

— Нет ли у тебя, случайно, новой книги на подходе?

— Ну, Эндрю, раз уж ты рискнул спросить, отвечаю: есть.

— Есть? Это просто замечательно, Пол! Вот так новость! До чего же я рад, не могу тебе передать! И волнуюсь, предвкушая удовольствие! Рад за тебяи волнуюсь, предвкушая своеудовольствие!

— Вообще-то есть из-за чего взволноваться, верно?

— Еще бы! Но поточнее — в каком она состоянии? На каком ты этапе? Это пока лишь задумка? Всего лишь огонек, мерцающий… ну… гм…

— Трудненько теперь со мной разговаривать, правда, Эндрю?

Короче говоря, не совсем так. Это уже нечто значительно большее, чем мерцающий где-то вдали огонек.

— Господи, до чего интересно! Роман, надо полагать?

— Нет. Нет, в общем-то не роман.

— Не роман?

— Пожалуй, сие произведение придется обозначить как автобиографические мемуары.

— Еще лучше! Еще лучше! Ведь давно, много лет назад, Пол, я уговаривал тебя написать автобиографическую книгу, помнишь?

— Да, только…

— Честное слово, просто ушам своим не верю. А название уже есть?

— «Закрытая книга».

— Как, прости?

— «Закрытая книга». Такое заглавие: «Закрытая книга».

— Ох, Пол…

— Тебе не нравится?

— Не нравится?! Да я в восторге! В вос-тор-ге. «Закрытая книга» — гениально! И знаешь… знаешь, Пол, я уже прямо-таки вижу обложку. Послушай. И скажи свое мнение. Закрытая книга — я имею в виду, на суперобложке будет изображена закрытая книга… а на супере этой книги, то есть книги на обложке, будет изображена еще одна закрытая книга… естественно, поменьше размером, а на обложке той, что поменьше, еще одна закрытая книга и так далее — ad infinitum [27] !

— Увы, лишь потенциально, Эндрю.

— Что потенциально?

— Лишь потенциально ad infinitum.

— Педант! Ты всегда был педантом!

— И горжусь этим.

— Так ты не считаешь, что обложка получится изумительная?

— Ну-ну, не будем слишком увлекаться. Написать предстоит еще очень много, гораздо больше, чем уже написано.

— Уже что-то написано?

— Ну да.

— Ты уже начал работу?

— Разумеется.

— Пол, мне обидно это слышать.

— Да перестань.

— Нет, правда, Пол, очень обидно.

— Что ты такое несешь?

— Почему я только сейчас впервые слышу об этом новом потрясающем творении?

— Постой, не шуми, Эндрю, лучше признайся откровенно: ты же сам отлично знаешь, что мои книги интересуют тебя только в законченном виде. Когда на них можно сделать деньги.

— Ложь, наглая ложь. Мне интересно все, что ты делаешь, независимо от того, заработаю я на этом или нет. Просто так уж получается, что твои книги всегда приносят прибыль.

— Ха! Надеюсь, ты не собираешься делать вид, что прочел хоть один из моих романов? Целиком, от корки до корки?

— Что?! Ну, знаешь, Пол, я даже считаю ниже своего достоинства отвечать на такой бессовестный поклеп.

— Я ведь знаю тебя не первый день. Ты получаешь десять процентов от моих гонораров и читаешь десять процентов каждой моей книги. Максимум.

— Снова ложь! Ах ты чертяка! Не изменился ничуть. Но послушай, послушай. Даже если я признаю твою правоту — хотя я, заметь себе, ни на секунду ее не признаю, — ну ладно, пусть, просто для интереса, чтобы продолжить наш разговор, — все равно можно же было мне намекнуть о своих планах?