Чтение онлайн

Меньшинский отдал ключи от сейфа бизнесмену. Коньячная бутылка была пуста, и Олег Павлович выпил стопку Савотина, к которой тот так и не притронулся.

– Тут все? – уточнил Савотин, держа в руках тоненькую черную папку.

Замминистра кивнул.

– К кому посылать Михайлова?

– Пусть едет к Антону Зимину – народный ансамбль. Мы в январе с ним девок в Прагу отправляли. Через восемь дней у него гастроли в Германии. Я вчера ему звонил, он не просто согласен, а даже очень рад снова оказать мне услугу. Правда, в этот раз за услугу он в два раза больше бабла попросил, сволочь! Возьми меня с собой в клуб! Тошно мне, Боря! Возьми! – Меньшинский еще раз попытался уговорить Савотина.

– Нет, Олег! – жестко ответил бизнесмен. – Поезжай домой и выспись хорошенько. – У него снова зазвонил телефон. – Да, Вика? Я буду в клубе через час... Очень хорошо... Я буду один, – он отключил телефон. – Все, я поехал.

Савотин встал и быстрым шагом направился к двери.

– Ну, пожалуйста, Боря! Ну, не уходи! Я должен с тобой поехать! Ну, возьми меня! Боря, ну, пожалуйста! – продолжал повторять бессмысленные просьбы замминистра, хотя дверь за Савотиным давно закрылась и он остался в кабинете один.

Клуб для состоятельных мужчин, куда поехал Савотин после встречи с замминистра, располагался на окраине города. Элитное очень дорогое заведение включало в себя комплекс косметических услуг – от маникюра до солярия. Развлечься можно было в бильярдной или баре с обязательным стриптизом. В комнатах для массажа и ароматерапии любые прихоти богатых мужчин удовлетворяли красивые девушки. Элитный клуб был, по существу, высококлассным борделем. Клуб принадлежал Гавриловой. Это была очень красивая, стройная, высокая, сорокасемилетняя блондинка. Всегда находиться в превосходной форме ей помогали вечные диеты и дорогостоящие пластические операции. В прошлом не очень талантливая балерина, она в тридцать пять лет вышла на пенсию и, благодаря кое-каким сбережениям и давним близким знакомствам с некоторыми чиновниками из высшего эшелона власти, стала хозяйкой клуба. Бывшая элитная проститутка Виктория Николаевна Гаврилова знала особенности профессии, как говорится, изнутри, поэтому девиц для работы у себя в заведении подбирала сама, с особой тщательностью и строгостью.

– Сегодня отработаете по полной программе, – обратилась Гаврилова к Жанне и Лоле, лучшим представительницам древнейшей профессии у нее в клубе, которых она вызвала для беседы в свой кабинет. – Мне нужно, чтобы Борис Андреевич остался доволен. Капризов я не потерплю. Будете вести себя правильно, лично заплачу вам в двойном размере.

– Ну, Виктория Николаевна! Ну, пожалуйста! Ну, я не могу! У меня еще с прошлого раза синяки не сошли! – рыдала Лола.

– Заткнись! Хочешь опять на Ленинградке за трешку задницу морозить? Так я тебе это прямо сейчас устрою! Тварь неблагодарная! Тоже мне нашлась неженка! Ты что, решила, что сама можешь клиента выбирать?

Гаврилова отлично знала о садистских наклонностях Савотина. Любому другому клиенту она бы не позволила жестоко обращаться с девушками, тем более уродовать их, но Савотин был не просто клиент. Хозяйка клуба полностью зависела от своего бывшего сутенера. Раньше он ее за копейки подкладывал под нужных ему людей, а теперь Гаврилова даром предоставляла ему своих девочек. Кроме этого, она два года подряд каждый месяц бесплатно перевозила девушек за границу и передавала их Житинкину.

Все началось четыре года назад, когда Савотин помог ее сыну избежать тюрьмы. Его взяли за распространение наркотиков. Что и как сделал Савотин, Гаврилова не знала. Сына выпустили, и счастливая Виктория Николаевна тут же, с помощью все того же Савотина, отправила его учиться во Францию. Четырехлетняя кабала и сам Савотин были ненавистны Гавриловой, но как освободиться от этого рабства, она не знала. От бывшего сутенера зависело будущее ее сына.

– А ты чего ржешь? Тоже на улицу захотела? – Закричала она на Жанну, лицо которой искривила истеричная улыбка.

– Нет, что вы, Виктория Николаевна! Я на все согласна! Я понимаю! Только... – Жанна подняла кофточку. Кожа на животе девушки была покрыта безобразными красными волдырями – ожогами от сигарет. – Может, он сегодня меня не захочет?

– Он только что звонил и назвал тебя и Лолу, – тихо проговорила Гаврилова и отвернулась.

Она, как никто, знала, что приходится терпеть девушкам, воплощая фантазии Савотина, но изменить ничего не могла.

– Все, идите. Больше к этому разговору возвращаться не будем. Работайте. Я все оплачу.

Когда девушки ушли, Гаврилова достала из сумочки косметичку, вынула зеркальце и, немного подкрасив губы, улыбнулась своему отражению. Недавно она сделала операцию по увеличению губ и была очень довольна результатами.

– Борис Андреевич в клубе. Я проводил его в розовую комнату, как вы велели, – войдя в кабинет, выпалил управляющий клубом Евгений.

– Распорядись, пусть принесут виски, лед, лимон, и проверь, готовы ли Жанна с Лолой. Подашь сам, – небрежно сухим тоном сказала Гаврилова.

Улыбка сразу исчезла с ее лица. Женщина выглядела сосредоточенной. Подойдя к большому зеркалу, которое висело на стене рядом с дверью, Виктория Николаевна поправила легкий белый брючный костюм с глубоким декольте, который подчеркивал достоинства ее превосходной фигуры, и вышла из кабинета.

Когда Гаврилова вошла в розовую комнату, Савотин полулежал на огромной низкой кровати. Рядом с ним лежала папка с документами. Кроме кровати и длинного, не более двадцати сантиметров, возвышающегося над полом столика, мебели в комнате не было, зато все пространство было буквально усыпано розовыми подушками разной величины.

– Здравствуй, Вика! Здравствуй, родная! – не изменив позы, приветствовал Гаврилову Савотин.

– Здравствуй, Борис.

Виктория Николаевна, немного помедлив, села на край кровати. Сегодня она твердо решила поговорить с Савотиным и отказаться от участия в торговле девушками.

– Что с тобой? Ты что-то невеселая? Неужели Лешенька снова чего-нибудь натворил? – душевно поинтересовался Борис.

– Нет, – услышав имя сына, Гаврилова не смогла скрыть волнения. У нее стал немного дрожать голос. – Нет, у него все в порядке. Он звонил вчера.

– Ну, вот видишь! – Савотин обнял Гаврилову за плечи. – Я же говорил, что обучение во Франции пойдет ему на пользу.

– Разрешите? – в комнату вошел управляющий и вкатил за собой сервировочный столик. На нем стояла бутылка виски, два стакана, лед, лимон и три блюда, закрытые колпаками.

– Давай быстрее, Женя! Я умираю от голода! – поторопил Савотин управляющего. – Я ужин заказал. С утра ничего не ел, – объяснил он Гавриловой, наблюдая за сервировкой стола.

Управляющий быстро справился со своими обязанностями и открыл блюда. На одном были крупно нарезанные овощи, на другом – сыр, на третьем – жареное мясо на косточке.

– Какай запах! Сто лет не ел баранины! Будешь кусочек?

– Нет, я сыта, – отказалась Гаврилова и обратилась к управляющему, который положил в стаканы лед и налил виски. – Спасибо, ты свободен. Борис Андреевич позвонит, когда прислать девочек.

– Подожди, Женя! – остановил управляющего Савотин. – Ко мне придет человек через полчасика. Предупреди меня. – Управляющий в знак согласия кивнул и вышел.

– Надеюсь, ты не против? – лениво поинтересовался Савотин у Гавриловой.

– Еще девочек заказывать будешь? – равнодушно спросила она.