Чтение онлайн

– Почему он ушел?
– спросила ведьма и у нее жалко задрожал подбородок.
– Почему он послушался тебя? Кто ты такая? Ты же песчинка, ничтожество, пыль под ногами. Разве твоя никчемная жизнь стоит того, чтобы бросить меня? Ты же никто!

– Я Иефа, бард.

– Зачем ты?! Зачем?!

– А ты?
– Иефа вытянула ноги, закрыла глаза.
– Чего ты ждешь? Даже если ты получишь меня, получишь мое тело, получишь его - что ты будешь делать потом? Все, кого ты знала, та жизнь, которую ты жила, тот мир, в котором тебе было уютно - всего этого нет. Тебе некому мстить, тебе некого наказывать. Любовь... Не обманывай сама себя - ты уже давно разучилась любить, а может и не умела никогда. Ты окажешься в мире, в котором нечего уничтожать со значением. Что ты будешь делать, Элена?

– А ты?

– Я буду писать. Потому что я Иефа, бард. Я буду писать песни и холить своего совомедведя.

– Ты всегда будешь одна, тебя никто никогда не полюбит, слышишь, пичуга? Таких, как ты, не любят, такими, как ты, только пользуются.

– Можно прожить и без любви, - пожала плечами Иефа и поднялась на ноги.
– Я попробую.

– Не уходи, - попросила ведьма.
– Не оставляй меня здесь одну.

– Не лукавь, - улыбнулась полуэльфка и взялась за проржавевший засов.
– Ты еще наберешься сил, и тогда я снова пожалею, что родилась на свет. Ты упрямая, почти как я. Но только знаешь... в следующий раз, когда ты будешь наказывать меня за то, что он тебя не любит, не говори мне, что я никто. Вспомни, что я уговорила его отступить. Я, Иефа, бард.

– Я Иефа, бард. Это так просто, - Иефа открыла глаза, бездумно посмотрела в черное ночное небо.
– Так просто...

– Иефочка, ты в себе?
– раздался откуда-то сбоку несмелый голос Зулина.

– Я в себе, - кивнула полуэльфка, - вот только больно...
– она перевела взгляд на свою ладонь, намертво сжатую в тисках орочьего кулака.
– Норах, ты мне, кажется, руку сломал.

– Ничего, новая отрастет, - радостно гыгыкнул орк, но кулак все-таки разжал, внимательно осмотрел бардовскую ладошку и беспечно махнул рукой: - Да и не сломал вовсе, так - помял немного.

– Как ты себя чувствуешь?
– заботливо спросила Этна.

– Нормально, - честно ответила Иефа, огляделась и спросила удивленно: - А вы чего тут все... сгрудились? Я что-то не то сделала?

– Она еще спрашивает!
– гаркнул Стив, вовремя вспомнивший, что уже наконец можно дышать, набрал полные легкие воздуху и выдал такую мощную матерную тираду, что даже Ааронн, обычно невозмутимый, зарделся.

– Фу, Стив, - сморщила нос Иефа.
– Это как-то слишком...

– Обожаю!
– патетически воскликнул Зулин, воздел очи горе, вскинул в молитвенном жесте руки к небесам и еще потряс ими для пущей выразительности.
– Обожаю, когда Иефа выделывает какой-нибудь кульбит, ставит на уши всю партию, при чем сама все это время благополучно отлеживается в обмороке. А потом, когда у всех по тонне седины на голове прибавилось, приходит в себя, невинно хлопает глазками и просит сохранять невозмутимость!

– Иефа, - Ааронн выразительно глянул на мага, отчего тот перестал потрясать конечностями и насупился, - Иефа, что произошло? Где де Виль?

– Он ушел, - сказала полуэльфка, подумала немного и добавила: - Но я думаю, он вернется.

– Что значит - ушел? Что ты сделала?

– Я с ним поговорила. Я же бард, - Иефа вдруг расплылась в счастливой обезоруживающей улыбке и подмигнула Нораху.
– Языком трепать - моя обязанность.

Глава 8

– ...и представляете, он решил, что та самая знатная дама, которая путешествует инкогнито, - это я. Видите ли, его насторожило, что я стараюсь не попадаться страже на глаза. Конечно, я старалась, черт возьми, - они весь вечер за соседним столом сидели и обсуждали, как бы им какую нелюдскую полукровку на сене повалять - а то и блондинки у них, понимаете ли, были, и брюнетки тоже, и рыжие, а вот остроухих еще ни разу. Оно мне надо - на глаза им попадаться? Ну, вот, а этот напыщенный индюк в пунцовых панталонах возомнил невесть что, выпил как следует для храбрости, ввалился ночью ко мне в комнату, панталоны расправил, ножкой шаркнул и кааак заревет на весь трактир: "Сударыня! Я защитник униженных и оскорбленных! Я за брак по любви! Я ненавижу и презираю брачные сделки и насилие над любящим сердцем! Я спасу вас от постылого жениха!" И за меч хватается. А я спросонья не поняла ничего - да и ревел он после принятия на грудь весьма и весьма невнятно, я вообще решила, что это один из тех любвеобильных стражников, что придется теперь ради спасения девичьей чести смертоубийство совершить. Ну вот, картина: индюк ревет, завывает, ножкой шаркает и мечом размахивает, и все это одновременно, а я - в одной ночнушке, между прочим - пытаюсь придумать, чем же его таким по головушке шарахнуть, чтоб не изнасиловал. Ищу оружие, визжу попутно дурным голосом, а сама удивляюсь: что это за странная форма нынче у стражи пошла - с пунцовыми панталонами? Трактир, само собой, уже весь на ушах стоит, хозяйка в обмороке - решила, что с приграничья нелюди поперли - дочка хозяйки (мощная, скажу я вам, девица - вот примерно, как два Стива и еще Зверь сверху) по трактиру мечется, каждого встречного мужика за грудки хватает и умоляет заступиться, и при этом завывает почище моего индюка в пунцовых панталонах, а одежды на ней - всего ничего, кудри, рубаха и швабра. Она шваброй от эльфских насильников отбиваться собиралась, бедолага. Лучше бы бюстом - ей-ей - в ее случае бюст - страшное оружие, им, ежели чего, и размахнуться как следует можно, и по морде двинуть, а вообще враги сами в штабеля складываться будут - от благоговения...

– Стив, Стив...
– дварф очнулся, вздрогнул, оглянулся. Зулин шел рядом, и вид у него был растерянный.
– Стив, она врет?
– свистящим шепотом поинтересовался маг.

– Врет, конечно, - кивнул Стив.

– А зачем?

– Как зачем? Для красного словца...
– удивился мажеской недогадливости Стив.

– Я думал, ей плохо, - с несчастным видом признался Зулин.
– Она с самого утра - как прорвало - не затыкается. Я думал, это у нее шок так... хм... своеобразно проявляется. Так ей не плохо?

– По-моему, наоборот - хорошо, - ухмыльнулся Стив и отмахнулся от собравшегося еще о чем-то спросить мага: - Дай послушать! Ведь как чешет - песня!

– ...оно ясный пень - у гулящей бабы под кроватью всегда есть какое-нибудь, хоть самое завалящее, оружие. Любовник забытый, скалка, чайник без носика или на худой конец кочерга. У порядочной девушки под кроватью нет ничегошеньки, окромя ночного горшка. И что вы думаете? Пришлось воспользоваться! Индюк-то от собственной благости и мужественности распалился, "Приди - кричит - в мои объятия, о дева! Да не будет твоя невинность разменной монетой в мерзкой сделке двух отживших своё стариканов!" И панталоны свои пунцовые сымать вознамерился. Жуть! Швыряю в него подушкой, на что он вопит "Ах, резвы и игривы девы в ночи!", а сама в панике шарю под кроватью, натыкаюсь на ночной горшок и как раз успеваю выудить его и как следует заехать оным сосудом по мерзкой индюковской харе. Что меня искренне порадовало, так это тот факт, что горшок был пустой. А то, знаете ли, конфуз был бы... Но спас меня вовсе не горшок! Нет-нет!

– Стражники?
– рискнула предположить Этна.

– Нелюди-разбойники?
– радостно подхватил Норах.

– Ну да, дождешься от вас, душегубов! Ни стража, ни бандиты - меня спасла хозяйкина дочка, та самая, с бюстом. Она ж, если помните, по трактиру металась и мужиков к стенам прижимала в поисках защиты, но мужичонки попадались хлипкие, ни один такого натиска не выдержал, так что она уже в номера к постояльцам ломиться начала. И вот аккурат в тот момент, когда я опускаю на индюковскую башку ночной горшок, это кучевое облако врывается в мою комнату, врезается в индюка, видит мои острые уши, его пунцовые панталоны и черепки на полу, делает какие-то странные выводы, издает трубный вопль, швыряет в меня швабру и хлопается без чувств прямо на индюка. Бедный дядечка! Если разбитый об его голову ночной горшок он еще так-сяк пережил - то рухнувшую на него хозяйскую дочку... не вынесла, как говорится, душа поэта. Вот так я спаслась - пока он под ее бюстом барахтался, монатки свои в охапку схватила - и в окошко...

– Иефа, - то ли брезгливо морщась, то ли пряча улыбку, подал голос эльф.

– Да?

– А теперь расскажи, как оно было на самом деле.

– Да запросто!
– ничуть не смутившись, заявила полуэльфка, чем привела Стива почти в состояние умиления.
– Я, конечно, приукрасила, кто ж спорит. На самом деле все было по-другому: сижу я вечерком в приграничном трактире, накануне денег заработала вполне прилично, так что законно наслаждаюсь положением состоятельной девицы. Как вдруг - трах-бах, дзынь и прочее, шум-гам-тарарам, со двора вопли-стоны, дверь разлетается в щепки... Ба! На пороге-то тролль! Ростом до потолка, весь в соплях и бородавках, в руке дубина, глаза тупые, зубы желтые...