Чтение онлайн

Последние дни я только и делала, что отходила от увлекательнейшего путешествия в мир эльфов. На утро следующего дня ноги гудели так, что с постели удалось сползти только в полдень. Дармир высказал опасения, что я все-таки хлебнула один-другой глоток мэноля и, как того следовало ожидать, мучаюсь головной болью. Однако я точно помнила, что Лисдар не дал мне этого сделать, хотя под конец не смотря на перваоначальное рвение не особо и хотелось. Но разубеждать брата я не стала: у него отчего-то и так было скверное настроение. А если он захочет сорваться на мне, то попросту закачу истерику. Не до раскланиваний и рассуждений: голова и вправду вкупе с ногами сильно болела. И наверное в счет будущей женитьбы против воли на ужасном человеке во имя благополучия семьи я имею право покапризничать.

На мое счастье в тот день больше никто не рискнул сунуться ко мне в спальню с нравоучениями. Честно говоря, не сунулся вообще никто, словно вымерли вообще все. Поэтому я попросила Матильду передать Киру, что очень его жду, человека, общение с которым было равно и продуктивным и приятным. И пусть захватит одну увлекательнейшую книгу из библиотеки, он знает какую. Домовая хмыкнула, подозревая, что я имею в виду какой-нибудь пропылившийся на дальней полочке дамский романчик, но не говорить же ей, что мне позарез необходим талмуд по Основам магии? Заляпать который, не дай бог, грозит отсечением головы ею же осуществленным?

До вечера мы просидели не отрываясь от изучения магического «алфавита», состоящего из рунических символов. Они записывались на бумагу и воспроизводились впоследствии словесно или мысленно в зависимости от силы концентрации мага и вложенной в них мощи искры. Каждая руна, руной не являющаяся на самом деле, но очень ее мне внешне напоминающая, имела сложную энергетическую структуру. Соединяясь и образуя слова, тем самым обретая смысл, они складывались в одно плетение, нанизываясь друг на друга как петля за петлей при вязании. Их также можно было распустить, вплести в их рисунок новые нити и вообще работать как с пластилином. Главная сложность состояла в умении раздваивать сознание: следить за миром вокруг и одновременно держать в голове постоянно растущий рисунок, при этом проговаривая про себя заклинание. Спусковое слово-рычаг, активирующее всю конструкцию, обычно произносится вслух, хотя также может держаться и в голове. Как вишенка на торте, без которой кулинарное блюдо не совершенно и на стол не подается.

В тот день у меня сложилось ощущение, будто бы маги постоянно занимаются выводом сложной математической формулы. Приводят многострочное доказательство, которое не должно содержать в себе ни одной ошибки, иначе, как карточный домик, развалится и прощай весь кропотливый труд. Со временем, конечно, приходит понимание, и даже воспроизвести по памяти не составит труда. Если, разумеется, у тебя есть лет сто ничем не обремененной помимо этого жизни и не стареющий с годами разум, утрачивающий свою остроту и по кусочкам теряющий воспоминания о годах прожитой жизни. Я мысленно прорисовывала в голове рисунок каждого символа, ощущая внутри странное тепло, будто былы пила горячий шоколад, а чтобы не было так сладко – запивала каждый глоток холодной водой.

Весь следующий день я провела на лужайке перед домом. Мы вынесли на свежий воздух чайные столики и удобные кресла. В общей сложности я, Дар, Кэнит и Лесса обсуждали первые приготовления к свадебной церемонии. Руцел с семьей уже уехал, а Ру на связь так больше и не выходила. Дар, как самый старший среди нас и мастер слова, поведал, что бракосочетание сперва регистрируется в Департаменте семейного, жилищного и трудового права. Объединены эти отрасли были под одной крышей неслучайно: поскольку в этом мире царил вассалитет, то любое статусное изменение несвободного гражданина сопровождалось разрешением его сюзерена. А только после процессия направляется в храм Латуса.

– А домашним скромным торжеством обойтись нельзя, пригласив священника сюда? – поинтересовалась я, понимая, что даже если бы было можно, все равно по-моему бы не сделали.

– Смеешься? – встрепенулся Кэнит, роняя в траву надкусанное овсяное печенье. – Да то, что императора не будет, уже большое упущение! У него на этот день назначена встреча с послами из Думадара. А ближайший свадебный день – третий после новолуния в этом месяце.

Вечером «приемные» родители, Магорус и Лирана, устроили небольшой торжественный ужин, посвященный годовщине их знакомства. Были приглашены музыканты, на столах разложены вкусности, большинство из которых не сильно отличалось по составу и необычности от ужина с Даргомасом, но в целом атмосфера располагала к расслаблению. Пока Кэнит не предложил выйти во двор и попускать веселые вихри. Все тут же оживились и высыпали из столовой зоны вон. Я не успела и слова вставить, что понятия не имею о каких вихрях идет речь, как Лесса уже набрасывала мне на плечи шаль - время после захода солнца быстро сменялось глубокой темной ночью и сопутствующей ей прохладой.

Мы вышли на улицу и сразу же были встречены чередой громких залпов, запущенных куда-то ввысь. Сперва казалось, что на этом все и закончится, но нет: где-то на третьей секунде ожидания небо раскрасили разноцветные бескрайние купола, не оставляющие места темноте. Огромные цветы вырастали то тут то там под одобрительные крики родственников. Они сменялись изображениями животных, птиц, маленьких человечков с крылышками, драконами и еще какими-то незнакомыми мне существами. Внезапно, когда я уже смирилась с этим буйством красок, от которого начинало рябить в глазах, один из веселых вихрей решил почтить меня своим вниманием… Громадная, с красно-желтым оперением и по орлиному крючковатым клювом тварь взглянула на меня своими бриллиантовыми глазами и понеслась в направлении головы! Отчего окружающие ничего странного в поведении фейерверка не заметили, остается гадать.

А я не придумала ничего умнее, как побежать с криком раненого животного обратно в дом. Но тварь нагоняла! Я споткнулась о крыльцо, развалилась на нем в не самой элегантной позе, успела повернуться лицом навстречу опасности и выставить вперед руки. Незнакомое мне заклинание само сорвалось с губ, виски обожгло жаром, кончики пальцев задрожали, и из них вырвался луч ослепляюще белого света.

Сколько прошло времени не знала, поскольку боялась открыть глаза и взглянуть на результат самозащиты. Из оцепенения вырвали аплодисменты. Аплодисменты? Приоткрыв один глаз, оценила обстановку: хлопал Кэнит, а Дар готовился оторвать ему голову.

– Что случилось? – спросила я, опираясь на подставленную подбежавшей сестрой руку.

– Инициация! Инициация! Ты теперь официально считаешься волшебницей! – заорал Кэнит, вырываясь из-под захвата старшего брата. – Теперь Даргомас попляшет! С твоим запасом неистраченной за четверть века энергией ты можешь заставить его сплясать польку! – продолжал веселиться младший сын, когда отец ухватил его за отделанный кружевами рукав камзола.

– Уймись! – прогремел он, прилично встряхивая парня. – Что, если бы она не успела отреагировать? К испытаниям такого рода готовятся не год и не два!

– Но, отец, ты не видел, как она врезала ему в челюсть и как он отлетел в сторону… - принялся оправдываться Кэнит, не оставляя попыток освободиться.

Тогда я еще не могла оценить последствий этой некой инициации, из-за которой так перепугался Магорус, что не пожалел своей строгости по отношению к сыну. Зато последующие два дня прошли в глубоком обдумывании отвешенной брату оплеухи и открытии в себе новых граней. Стихийность уже успела проявить себя, поэтому ее проявлениям – то тут то там загорающейся мебели, шторам, обрушившемуся с потолка дождю и прогремевшей грозе – с легкой подачи Дара никто не удивлялся. А вот когда я внезапно принялась левитировать в неподходящей для этого библиотеке и приземлилась на одном из самых высоких стеллажей – стало не до шуток. Никого рядом не было, Кир занимался своими прямыми обязанности. Пришлось проявить сноровку и чудеса ловкости при приземлении вместе с книгами и опасно накренившимся под моим весом шкафом, который едва не завалился, как кости домино вслед за собой опрокинув стоящие спереди и сзади без малого четыре подобные ему копии.

А когда вчера я проснулась и отправилась умываться, то обнаружила в зеркале незнакомого мне человека! Это была одновременно я и не я: девушка с острыми чертами лица, залегшими под глазами тенями и слегка волнистыми нерасчесанными волосами градиентой окраски. Если кончики были светло-русыми, то ближе к середине уже отливали приличным медным оттенком, а у корней вовсе стали благородного орехового цвета. Одним словом, раскраска. Несочетаемый кошмар парикмахера. А когда Дармир решил провести следственный эксперимент и попросил повторить вслед за ним пару тройку незнакомых мне слов, при этом представляя в голове что-то материальное, чего бы я желала в данный момент (а в тот самый злополучный момент я желала преспокойно почистить зубы), то в итоге получила измазанную зубной пастой спальню и хохочущего брата. Смешно.