Чтение онлайн

И вот сейчас, представляя, что мне придется потратить полдня попусту вместо того, чтобы почитать наконец очередную главу почти родного мне талмуда, посвященную местному пантеону, приуныла. Я уже вызнала некоторые основы у Дара, которые с легкой руки поддатого эльфа из парка пошатнулись (он выбивался из общепринятого эльфийского канона красоты). А теперь мечтала углубить познания, чтобы было что по возвращении домой вспомнить, превратив однажды для собственных детей и племянников в сказку.

Как сообщалось в книге, боги этого мира - такие же пришельцы как и я. Только взяли и появились из ниоткуда, а точнее, из иного мира, в котором никто им был не рад. С Латусом все было ясно: балагур, хитрец, умелец по заговариванию зубов… Для меня этот бог отождествлялся с Гермесом, греческим богом торговли. Помимо этого он был проводником душ в загробный мир, что делало его схожим с Латусом - тот в свою очередь открывал врата в измерение, в котором в покое и уединении пребывали души до своего следующего вселения в чье-либо тело.

Подлунный мир, откуда пришел Латус и другие боги, занимающие менее значимое место в пантеоне, перестал существовать по неизвестным причинам некоторое время спустя после их пришествия на материк Кирталамгар. Даже сильно захотев, они больше никогда не смогли бы вернуться.

Пришельцы адаптировались не сразу. В отличии от привычной среды их существования, в этом мире ночь сменялась днем, а не царил как им было привычно вечный непроглядный мрак, сумрак или изредка звездная ночь. Первыми словами Латуса, повстречавшего случайного путника на дороге однажды ночью, впоследствии ставшего автором изучаемого мной трактата и первым жрецом нового бога, были слова удивления: ночное время суток показалось ему невозможно ярким, ослепляющим и таким многоцветным! Латус обратился зеркальной копией встречного ему крестьянина-человека и, как сообщалось в дальнейшем со слов составителя трактата, путешествовал по материку изучая и привнося необходимые на его взгляд корректировки.

Одним из первых деяний самопровозглашенного бога стало покровительство над угнетенными расами, которое вампиры, оборотни, гномы и некроманты получили в ходе кровопролитной войны, закончившейся свержением Инквизиции очень мерзкими и под частую грязными методами. Латус сунул нос и в эльфийские земли, где его мирный визит приняли за вторжение. Так начался второй виток войны. Лилиень, в отличие от Латуса, порождение природных сил этого мира, создательница Первоначальных – эльфов, противопоставила темному началу свое светлое. Но в абсолюте силы оказались равны: в поединке они столкнулись как разнонаправленные векторы и загасили друг друга. Лилиень и Латус заключили соглашение, согласно которому они сосуществуют независимо друг от друга. Их интересы никогда не пересекаются, а общим врагом остается Аркаатарус, заключенный Латусом в подземной темнице где-то в глубине искусственно созданных Рубрских гор на южной границе земель Думадара.

Пантеон Дня и Первоначального Света принадлежал этому миру, некогда названному миром Лучистой энергии, до тех пор, пока люди не подчинились Аркаатарусу и не начался хаос. Магия была под запретом, все непокорные инквизиторам жесткого кончали свои дни на кострах, уходящих кровавым пламенем в закоптелое небо, а племена оборотней и сбившиеся в группы нелюди ждали предсказанное «пришествие еще большего зла, которое избавит их от страданий и гнета». Хотя их бог и был повержен, но культ до сих пор сохранился и пропагандировался. Я хорошо запомнила пространные рассуждения Лисдара об «интригующих его вещах», пока мы шли в эльфийскую столицу.

– Осиновый кол мне в сердце, Юля! – с долей укора в голосе вмешался в размышления Дар, нависая над моим лицом, слегка при этом склонив голову к левому плечу. – Ты где там витаешь? Матильда сейчас будет помогать тебе мерить твой новый гардероб, а весь хлам с Земли можешь раздать… - брат разогнулся, потянулся, на секунду задумался, потерев подбородок, и выдал: - слугам. У Кирианта есть сестра, твоя ровесница. Она придет в восторг. Особенно от твоей пижамки.

– Кирианта? – я закусила губу, пытаясь понять, о ком шла речь. – Ты имеешь в виду Кира?

– Его самого. – Дар несколько рассеянно взглянул на меня, даже приоткрыл рот, чтобы еще что-то сказать, но вдруг махнул рукой, передумав.

– Что?

– Мне не нравится, что вы общаетесь, – наконец высказал он то, что не давало ему покоя уже некоторое время. При этом он обернулся проверить, не подслушивает ли наш диалог кто-то еще.

Матильда стояла чуть поодаль и при всем желании как домовая могла услышать нас хоть с другого конца дома, но тактично не позволяла себе этого, занятая подбором пары каждому из сваленных в кучу чулку. (Брат, сверяясь со списком, распотрошил все коробки, при этом скидывая все в одну кучу!) А посыльный тем временем сворачивал длинный моток свитка с перечнем заказа, также не особо интересуясь нашим разговором.

– А с кем мне еще здесь общаться, кроме как не с вами или с другими обитателями дома?

– Ты не поняла, – возразил Дармир, еще раз опасливо озираясь по сторонам. – Со слугами, Юля, не общаются. Им дают поручения, приказы, указания, изредка спрашивают о самочувствии, погоде и как поживают их близкие, но не более. Ты же практически водишь с ними дружбу! – разъяснил он, поджимая губы. Сердится.

– Во-первых, - начала я, примирительно выставив вперед ладони, - за пару дней друзей как таковых завести невозможно. Во-вторых, не перебивай, - Дар снова попытался возразить, но что-то прикинув в мозгу, махнул от себя указательным и средним пальцем, «разрешая» продолжить, - это лишь общение, пусть близкое, раз тебе так кажется, но нисколько не доверительное. И, в-третьих, я слишком многого, на деле почти ничего, не знаю, чтобы случайно ляпнуть.

– Третий аргумент мне нравится больше всего, – с ухмылкой пробубнил себе под нос брат, но так, чтобы я расслышала.

Пока мы беседовали, в комнату заглянул сначала Кэнит, которого я увидела краем глаза, но чьему появлению внимания не придала. А под конец разговора зашла леди Лирана. Как всегда, прекрасная и неповторимая, светящаяся изнутри дивным светом как далекая звезда, которую удается лицезреть только в определенное время на небосводе, и то, при условии, если знаешь в каком секторе искать.

– Юля! – торжественно возвестила она. – У тебя найдется минутка, которую ты готова уделить мне с супругом? Конечно, ничто не сравнится с этим великолепием, мне так не хочется тебя отвлекать… - Она печально обвела рукой предполагаемое великолепие, которое мне виделось натуральным бардаком, и продолжила: - Марус настаивает…

– Что-то произошло? – Я еще не беседовала с глазу на глаз ни с матерью Дара, ни с его отцом лордом Магорусом, которого жена в кругу семьи называла Марусом.

– Ввиду скорой свадьбы разговор на эту тему оттягивать нельзя, – решительным голосом пояснила она и пригласила следовать за собой.

Мысленно поблагодарив судьбу за избавление от примерки бесчисленного множества нарядов, поплелась следом за леди Лираной, насторожившись в виду предстоящего разговора. Хозяйка дома несколько раз оборачивалась, окидывала мой внешний вид строгим взглядом, особенно заострив внимание на волосах, которые я, пока безмолвно следовала за ней, теребила, не зная куда еще деть руки, но ни одного комментария так и не сказала. Так что я не была уверена, пришлось ли ей по душе мое облачение в фиалковое шифоновое платье простого покроя и перемена в цвете волос. Когда мы свернули в восточное крыло дома, в котором я еще не была, в груди родилась новая, незнакомая еще гамма чувств: любопытство с острым желанием сбежать куда подальше. Словно кто-то другой вдруг взял и прилепил к яркому и теплому зданию с розовыми и персиковыми гостиными, устланными пушистыми коврами и освещенными причудливыми солнечными шариками, отвратительный придаток.