Чтение онлайн

Тревожная музыка играет прямиком в мозгу, когда я поворачиваю к лестнице. Оказывается, в доме кроме главной, есть еще одна: винтовая и уводящая к кладовкам. Я тихонько спускаюсь вниз, улавливая посторонние шорохи все чётче. На первом этаже слышно голоса охранников, в гуще которых иногда раздаются короткие фразы Марины.

Я поворачиваю направо и прохожу по тесному коридору к белой двери. Хоть бы не скрипнула, хоть бы не скрипнула… слава богу, петли смазаны и не выдают меня.

На улице уже гуляет вечерний прохладный ветерок, разносящий цветочный аромат по всему участку. Я держусь подальше от высоких фонарных столбов с автоматическими датчиками — игнорирую красивые дорожки из дикого камня и иду по кромке травы. Ещё не совсем темно, а в сероватом молоке я неплохо ориентируюсь. Несколько встреч с Хозяином без света сделали своё дело, у меня появилась необходимая сноровка.

Я выхожу к гаражам минут через пять, сперва замечаю спортивные седаны, а потом и угрюмые бетонные коробки со складными воротами. Со второй машины сняли фирменный чехол, он валяется тут же, на асфальте, словно его дёрнули со всей силы и тут же потеряли всякий интерес.

Мне тоже не до него, я миную Порше и подхожу к главному гаражу, недолго ищу, куда приложить ключ, успев пару раз чертыхнуться, но, в конце концов, нахожу замочную скважину.

Ворота поддаются легко, я приоткрываю их всего на метр, подныриваю снизу и тут же закрываю их за собой.

А вот тут темно. Абсолютно.

И шаг ступить страшно.

Я достаю сотовый, чтобы подсветить себе дорожку, и пытаюсь сориентироваться. Каждый мой шаг отдаётся громким эхом, который пугает меня, как трусишку, а тяжёлый химический запах мастерской не добавляет приятных ощущений.

Очень «вовремя» приходит мысль, что зря я это все. Надо было сидеть дома и быть образцовой воспитанной гостью, а не по чужим скелетам в шкафу ходить.

Черт!

Я действительно на что-то наступаю!

На кого-то…

Хриплый гневный выдох разрезает темноту и открывает мне, что мои нервы можно связывать в хаотичные тугие узоры. Буквально натягивать до треска. Я закрываю рот ладонью, чтобы не закричать, и загнанно дышу, пытаясь разобрать хоть что-то в темноте.

А в темноте только мат и шорохи.

Знакомое рычащее дыхание.

— Я тут, — произношу, когда понимаю, что он отступает к стене, ища опору.

Я протягиваю ладонь и натыкаюсь на его грудь, царапая пальцы об пуговицы рубашки. Странно, его дыхание, теперь тепло… Чувствуется, как правильное, заученное, словно я знаю его много-много дней.

Я ищу второй рукой стенку или хоть что-то твёрдое. Натыкаюсь коленкой на поручень и по характерному звуку понимаю, что это коляска. Она опрокинута на бок и лежит чуть правее. Но это плохая идея, не сядет он в неё, скорее, я в ней окажусь.

— Я сделала больно, да? Я случайно…

— Что ты здесь делаешь, мать твою?

— Я…

— Да, ты.

Его голос вонзается ледяными иголками в пространство, что разделяет наши лица. Но я смелею, замечая, что ярость отпускает его, он зол, но без желания карать и уничтожать. А это уже хорошо.

Я совсем наглею и приобнимаю его, когда, наконец, нахожу второй рукой опору. Пытаюсь сдвинуть его в правильном направлении, но упрямые мужчины так легко не сдаются. Никогда.

— Когсворт прогнал меня отсюда, — шепчу, отпуская выдохи между третьей и второй пуговицей его рубашки. — Я поняла, что здесь что-то важное, а у вас бесполезно спрашивать, вы вечно молчите. Только указываете, что мне делать, а я не люблю, когда мне указывают. Еще таким безапелляционным тоном. Я тоже упрямая.

— Как ты вошла?

— Было открыто.

— Исключено.

— Точно? Вы никогда не допускаете промахов? Не могли забыть запереть?

— Я слышал, как ты звенела ключами.

— Вам показалось.

Его ярость возвращается. Я чувствую, как мои щеки начинает опалять другой жар.

— Не нравится, — киваю. — Открою вам секрет: никому не нравится, когда его считают за идиота. Вот никому, даже девушкам. Вы утром нашумели непонятно за что. Я говорила правду, но вы все равно сорвались на меня. Может, если вам врать, будет лучше?

Я завожусь. Марина отправила меня прочь самолично, если бы увидела, как я “помогаю” ее брату. Да я и сама хотела быть с ним мягче, нежнее, но иногда это сильнее меня. Вот чего он стоит? Упрямый, злой, непоколебимый. Как у Марины хватает терпения? Неужели он не понимает, что это невыносимо. Видеть, что ему плохо, но не быть в состоянии хоть как-то помочь. Даже самым элементарным образом — помочь дойти до стула.

Я не выдерживаю и подталкиваю его силой. Слышу его замешательство, а потом барский раскатистый смешок. Мужчине смешно, что хрупкая девушка пытается пораниться об него. Отлично, просто отлично. Нет, я точно не Марина, я бы его прибила. Особенно, если бы он был моим младшим братом, с братьями можно не церемониться.

— Я сам, — Хозяин выставляет ладонь, сжимая мое плечо. — Я не калека.

Он обжигает меня силой, отставляет, как фарфоровую статуэтку, в сторону, и шагает к стене. Я чуть привыкла к темноте и различаю, что там стоит длинный металлический стол с инструментами и несколько стульев с высокими спинками. Они странно смотрятся в мастерской, но это ведь его мастерская, так что они неслучайно такие.

С моих губ почти срывает вопрос “принести воды?”, я сдерживаю его в последний момент и тоже подхожу к стулу. Сажусь рядом с мужчиной, чтобы не возвышаться над ним, и кручусь по оси, оглядываясь по сторонам.

— Мне нужна вода, — произносит он хрипло. — Ты можешь…

— Да, конечно. Где?

— В конце стола стоит холодильник. Прямо на столе.

Тот оказывается небольшим и с одним отсеком. Внутри зажигается лампочка, освещая полки с минералкой и пивом, мощности которой хватает и на помещение. Я замечаю множество оборудования, полок с запчастями, и квадратный внедорожник, стоящий в углу.

— Не закрывай, — бросает Хозяин. — Ты два раза чуть не упала, пока шла к нему.

— Спасибо.

Я иду к нему с бутылкой минералки, смотря под ноги. Мне становится неловко, что я могу увидеть его, а свет из холодильника достаточный. Как ночник.

Скрипит стул. Мужчина поворачивается ко мне левой стороной, я же возвращаюсь на свой и протягиваю ему бутылку. Он размашистым жестом принимает ее, обхватывая мои пальцы. Задерживается, не отнимая руки в воспитанный момент, и вдруг проводит большим пальцем по моей коже. Настойчиво и интимно, лаская… Он умеет не только в грубость, это открытие ошеломляет и я откликаюсь. Раскрываю ладонь навстречу, позволяя переплести наши пальцы.