Чтение онлайн

— Ты уже нашла врача? По глазам вижу, что да.

— Ему сегодня лучше. Врач сказал, что не ожидал, что всё пройдет так легко. Обычно если дело дошло до коляски, то это неделя ада. Брат злится, не хочет видеть никакие таблетки и не слушает ничьи советы. А тут само послушание.

Марина бросает на меня хитрый взгляд, в котором ярко горит ее догадка, в чем дело.

— А я тут причем? — я качаю головой, отворачиваясь, чтобы она не видела мою счастливую победную улыбку. — Мы только поговорили вчера, и не больше часа. Уже поздно было, Макар заметил, что я клюю носом и…

— Макар? — Марина издает удивленный выдох. — Макар, значит.

— Илларионов.

— Оу. Надеюсь, ты не владеешь гипнозом, потому что других объяснений у меня нет.

— У тебя шуточки как у Когсворта. Он вчера тоже удивился, что мне удалось уговорить тебя лечь.

Упоминание Когсворта ощутимо понижает температуру в комнате. Я жалею, что заикнулась о нем, но, с другой стороны, в этом доме столько тем, которые надо обходить стороной или ждать момента, когда тайное станет явным, что споткнуться можно в любой момент.

Я непроизвольно закусываю нижнюю губу и поворачиваюсь к Марине. Она же вдруг вспомнила о полотенце, которым надо срочно протереть все плоскости в кухне. Я недолго наблюдаю за ее старательным наведением порядка, а потом подхожу вплотную и перехватываю полотенце.

— Что происходит между тобой и Когом? — я понижаю голос до минимума, не желая смущать Марину. — Я не владею никаким гипнозом, я просто задаю вопросы.

Марина встряхивает головой, упрямо перетягивая полотенце на себя. Выглядит глупо, и я легонько разжимаю пальцы, чтобы она не дернула со всей силы от неожиданности, потом снимаю чайник с плиты и наливаю нам чай. Я чувствую, что мой вопрос висит в воздухе, и не говорю ничего сверху, решая, что Марина сама заговорит, о чем захочет.

— Он ухаживал за мной, — бросает она слова как в глубокий колодец, буквально отрывая их от сердца. — Он очень помог мне в первые месяцы, я тогда плохо справлялась, не могла терпеть скандалы брата, меня бросало в слезы каждый раз, когда он упрямо вставал на ноги, а я знала, что из-за этого у него уже вечером будут адские боли. И реабилитация затянется или вовсе станет невозможна, если он продолжит калечить себя собственным упрямством.

Марина садится за стол вслед за мной.

— Я тогда много плакала, кричала на него. Срывала эти чертовы шторы. Заставляла Макара жить, как будто это возможно.

Мне трудно представить Марину в истерике. Я увидела ее сдержанной собранной женщиной, поэтому другой образ с трудом рождается в воображении.

— Когсворт тогда взял на себя почти всё общение с ним. Оттеснил меня, пока я не успокоюсь, и выслушивал гневным вспышки брата сам. Они даже раз подрались… Это было ужасно, Саша, первые месяца три я думала, что сойду с ума! Не могла оставить его, но и рядом находиться было невыносимо. Он после закрылся и стал холодным, а тогда словно сам искал способы добить себя.

Я вспоминаю слова, которые произнес Макар, и понимаю Марину. Она делает глоток ромашкового чая, беря паузу, а, когда продолжает говорить, звучит мягче. Можно услышать, как плохие воспоминания уступают место хорошим в ее голове.

— Ког тогда приходил ко мне в комнату и рассказывал, как прошел день брата. Обычные мелочи, чтобы я была спокойна. Я знала, что он приукрашивает и скрывает от меня самое плохое, я пару раз и шумела на него, что он считает меня за идиотку, которая верит в сказки, — Марина прикрывает лицо в приливе стыда. — Неловко теперь… Но он молча сносил и приходил снова. Говорил, что это пройдет, что брат сильный и он просто справляется через гнев, но так не будет всегда. Он успокаивал меня, как мог. А потом обнял…

Марина шумно выдыхает, проводя пальцами по губам.

— С ним было хорошо, я поддалась и позволила ему остаться на ночь. Он подарил мне свой жетон, рассказывал о своем детстве, о том, как попал на службу, потом к брату, и много-много шутил. У Кога специфичное чувство юмора, — в глазах Марины загораются довольные искорки. — Но я смеялась. Мне правда было легче с ним, но потом я испугалась.

— Чего?

— Кого, — поправляет она. — Мужа.

— Бывшего? Барова?

— Да. Я побоялась, что Баров узнает и отрежет последнюю ниточку.

— Я не понимаю, Марина. О чем ты?

— Я хочу поговорить с ним, он не идет на контакт, но я ищу возможность. Особенно сейчас это важно, Баров опять из-за чего-то разозлился. Он может натворить страшные вещи.

— Он может убить Макара?

Марина кивает, прикрывая глаза.

— Я знаю, что до сих пор небезразлична ему. Я разлюбила его после того, что он сотворил с моим братом, но я вернусь к нему, если это остановит его.

— Боже, Марина…

— Он оставил мне имущество и деньги на счетах после развода.

— А как же Когсворт?

— Я не могу себе это позволить.

— Но ты тянешься к нему. Марина, прости, но это видно. Вы оба так и искрите, когда оказываетесь рядом…

— Пройдет, — отрезает она. — Я до сих пор ношу обручальное кольцо, и Когсворт видел его. Я никогда не врала ему и не говорила, что свободна.

Мне не нравится всё, что я услышала от Марины. Она настолько привыкла решать проблемы в ущерб себе, что не замечает, как произносит страшные вещи. Она готова отказаться от своей жизни — не только жить в загородном доме, где ее брат с переменным успехом проходит реабилитацию, но и не позволять себе чувства. Я же не слепая, я вижу, что Когсворт ей не безразличен.

И она ему тоже. Он закрытый от мира циник, который произносит вещи то усмехаясь, то ухмыляясь, но рядом с Мариной он преображается. Пытается выглядеть той же скалой без изъяна и прячется за холодноватой приказной заботой. Не «выпей воды, пожалуйста», а «вот стакан, пей». Но итог-то один. Он беспокоится за неё и хочет помочь.

Трудно представить, что творится в его голове. Я не верю, что Кога можно одурачить, он, наверняка, в курсе блистательного плана Марины. Да и она же честная без лимитов. Я буквально слышу, как она открыто говорит ему, что их отношения ошибка и она не может рисковать, провоцируя Барова на новое безумие.

Поэтому Ког ходит злым? Каково это знать, что женщина, которую ты хотел сделать своей, согласна идти к сумасшедшему бывшему и снова быть его супругой?

Боже…

Когсворт и Макар очень похожи, я провела параллель между их характерами, но и судьба испытывает их похожим способом. Пытает беспомощностью. Макар ничего не может поделать со своим состоянием, а Когсворт — с жертвенностью Марины.

— Тебе нужно хорошо подумать, — говорю Марине. — И посоветоваться с охраной.

— Ты хочешь сказать с Когсвортом?