Чтение онлайн

– Может, ты все-таки ответишь на мой вопрос, а не будешь смотреть, куда не положено?!
– возмутилась Биа, а на коже лица проступила краска.

– Разве я виноват, что ты только строишь из себя стеснительную деву?

– О, ты хочешь поговорить о вещах, в которых ты виноват? Ради такой беседы я готова забыть о стеснении!

– Мне крайне лестно, что я вызываю в тебе такие сильные чувства!

Бианка выпучила глаза. Да как он... Как он смеет? Нахал! Наглец!

Сложно сказать, кого именно спасла Арин, когда вмешалась в разговор. То ли Биу, которая уже и не знала, что ответить, то ли сына, который за неимением слов у оппонентки мог легко получить от нее пощечину.

– Гун, ты можешь объяснить, что происходит?
– Арин покровительственно положила руку ему на плечо и вдруг увидела Ларса, стоявшего на отдалении. Он был хмур и явно обижен. Медленно до его матери начало доходить, - вы не договорились с отцем, да?

Гуннар тяжело вздохнул и мотнул головой.

– Они повздорили. Пустяки. Завтра я поговорю с ним без Ларса и все улажу, - невзначай он посмотрел на Бианку и та с удивлением обнаружила виноватость в его взгляде. Это ее чуточку остудило, хоть и не успокоило, - сегодня придется сделать так. Ты же знаешь его, он не будет слушать. А завтра...

– Я с ним поговорю, - заверила Арин.

Гуннар благодарно кивнул.

– Я не позволю. Я... Я не отдам Триш под опеку этому...
– Бианка задержала долгий взгляд на Ларсе, пытаясь подобрать лучшее определение, но на ум пришло только безобидное, - этому ребенку.

Впрочем, Гун и Арин переглянулись, удивленные, как точно Биа его назвала.

– Я понимаю, милая, - обратилась к ней хозяйка Оплота по-матерински тепло, - но это всего на одну ночь. Ларс бывает незрелым, но он не способен причинить кому-то вред. С Триш все будет хорошо. Я даю тебе слово.

Арин вдруг посмотрела Бианке за спину. Прежде чем она оглянулась, девушка почувствовала ладони на своих плечах, а голос подруги проговорил ей прямо на ухо.

– Не переживай, Биа. Он хороший. Правда.

Не переживать? Нет, это невозможно. Она будет переживать!

Но Бианка видела, что не может что-либо изменить. Особенно когда Триш с такой готовностью вышла к Ларсу, взяла его под локоть и пошла с ним, удостоив Биу только прощальным кивком.

Триш с такой легкостью все приняла! На что еще она без раздумий согласится?

Бии стало страшно. Даже гостеприимство Арин и симпатия к ней не умаляли нарастающую тревогу.

Мысль, что в этом месте нет никого, кто встанет на их сторону, кто защитит их, заставляла сердце учащенно биться. А от осознания своего бессилия, неспособности повлиять даже на незначительные вещи, опускались руки.

На лодке она еще как-то могла дать Гуннару отпор. Они были в дороге, в тяжелой дороге, ему приходилось идти на уступки, лишь бы избежать ссор и проблем, на которые у него не было ни времени, ни сил.

Но сейчас он на своей территории. Сейчас он волен делать, что пожелает, вокруг него его семья, подчиненные его отца, просто лояльные люди.

Сейчас он всесилен.

А она совершенно беспомощна.

– Даже не знаю...
– проговорил Винсент задумчиво, разглядывая стоявшую перед ним девушку.

Стройная, с милым лицом, даже не смотря на неприятный прищур голубых глаз. Совсем даже не потрепанная. Она казалась довольно-таки сносной кандидаткой.

Майер изучал ее пристальным взглядом. Все детали ее внешности, все достоинства и изъяны ее молодого, в одном неглиже, тела.

Глазки у него стали сальными, вечно открытым ртом он то и дело причмокивал, а шея и щеки стали багрово-красными. Но не от удовольствия. Он бы и не прочь провести с ней часок-другой, но его проблемы не терпели отлагательств. Винсент злился одновременно по двум причинам, точнее, причина была одна, но вытекала она в два исхода: девушка была привлекательна, но, во-первых, у него не было времени с ней повеселиться, а, во-вторых, из-за этого проклятого полупрозрачного неглиже, сквозь который просвечивали ареолы ровных манящих сосков на упругой полной груди и приятный круглый животик, он не мог сфокусироваться на ее лице.

А лицо сейчас было главным.

– Она... Она может покрасить волосы в бордовый цвет?
– спросил Майер у тучной госпожи, что сидела в соседнем кресле и сторожила, словно цепной пес, свою, как она уверяла, лучшую девку.

Черные брови опустились, на блестящем от пота лбе проявились глубокие морщины. Госпожа выговорила с неудовольствием:

– Покрасить волосы? На кой вам?

– Вы уверяли, что исполните любое мое желание, - выговорил Винсент устало.

Это был четвертый бордель за вечер. В первых двух он уже разругался с хозяйками в пух и прах. В третьем лишь раздраженно пригрозил прикрыть их «рассадник разврата и болезней». Из этого, четвертого, кажется, он просто молча уйдет. У него не осталось ни на что сил.

– Если вам нравятся бордовые волосы, я приведу вам девушку с бордовыми волосами, - предложила госпожа.

– Нет. Только у этой подходящее лицо. Если она покрасит волосы - я ее возьму. Если нет - то вы упустите очень щедрое вознаграждение.

Слова о деньгах заставили хозяйку борделя умерить раздражение. Винсент не понравился ей с первого взгляда, а знает Всевышний, она хорошо разбиралась в мужчинах. Но она также разбиралась в своем деле. А в нем главный завет - клиент всегда прав. Богатый клиент - уж точно.

– Что ж. Я готова буду обсудить это с вами, если вы раскроете свои карты. Я правильно понимаю, что вас интересует не одна ночь?
– хозяйка борделя деловито сложила руки.

– Вы все правильно понимаете. Я бы хотел купить ее на продолжительный срок... И увезти с собой на некоторое время. Мы можем договориться о единоразовой выплате на, скажем, месяц.

– Месяц?!
– госпожа неодобрительно качнула головой, - я не готова расстаться с ней так надолго. Да и где гарантии, что вы мне ее вернете?

– Могу оставить залог, - Майер качнул плечами.

Хозяйка сжала губы, задумалась, смерила Винсента еще одним оценивающим взглядом. Он был одет богато, значит, мог хорошо заплатить. Но в глазах у него крылось нечто недоброе... Не было гарантий, что ее девка вернется в целости и сохранности, а она приносила лучший доход.

– Сколько вы готовы заплатить?

– Допустим, триста роялов за месяц.

– Триста?! Да она за месяц приносит пятьсот!

– Пятьсот?!
– Майер недоуменно развел руками, - она столько не стоит!