Чтение онлайн

Он снимал с меня одежду слой за слоем, словно обертку со вкусной конфетки, медленно, предвкушая: платье, а затем корсет, и вот я уже чувствую теплые пальцы, обжигающие кожу спины. Голова плыла, то ли от алкоголя, то ли от возбуждения, мурашки стройно маршировали сверху вниз, чутко реагируя на прикосновения. Айзек резко рванул две половинки ткани, нетерпеливо разоблачая, спуская надоевшие лоскуты, я непроизвольно оглянулась, и он немедля впился в мои губы.

Я возбужденно выдохнула и его язык немедля проник в мой рот, лаская глубоко и жёстко. Руки уверенно прошлись по моим плечам и сжали грудь, пробуя её тяжесть в больших ладонях. Пальцы сжали соски, перекатывая сморщившиеся вершинки между большим и указательным, сильно, почти на грани удовольствия и боли, а затем потянули возбужденные пики, вновь вырывая хрип.

Его руки бессовестно шарили по всему телу, освобождая меня от остатков белья. Не прекращая лихорадочных, жалящих поцелуев в шею и спину, Зенон разорвал мои трусики, накрывая горячей ладонью, лихорадочно пылающее от желания лоно. Бесцеремонно раздвигая влажные створки, он без труда нашёл пульсирующий комочек нервных окончаний, и лаская уверенными пальцами набухший бутон Айзек планомерно подводил меня к экстазу. Я с трудом стояла на ногах, практически облокотившись на него, как на стену, и не понимала почему я так сильно здесь и сейчас хочу этого мужчину.

Тем временем одна его рука продолжала мучить мою грудь, пощипывая и сминая, чувствительную, бледно-розовую плоть. Вторая же почти довела до той самой желанной грани, то порхая словно крылья бабочки, едва-едва, невесомо, то сжимая почти до боли, пощипывая и скручивая. Пальцы кружили у заветного входа, приводя меня в неистовство, лишая воли и забирая ошметки разума, но не проникали, лишь дразня.

– Попроси, - услышала я жаркий, хриплый шёпот в ухо. Его язык прошёлся по завиткам раковины, прикусывая жемчужину сережки, а затем вновь вернулся к шее.
– Проси.
– Требовал он.

Герцог качал меня на качелях возбуждения, то практически подводя к обрыву экстаза, то швыряя в пустыню ледяного отчуждения, и наконец, когда я практически начала его умолять о том, чтобы он вошел, довёл начатое до конца, на меня вдруг снизошло озарение

Безусловно, Айзек был возбужден, я чувствовала бедром его каменную плоть, но он был полностью одет и действиями его руководила отнюдь не страсть. Я замерла, слушая как гулко в ушах стучит пульс, а затем развернулась, запуская зудящие пальцы в слегка растрепанную шевелюру, наконец поймав взгляд темно-ореховых глаз. Я приблизила свои губы к его и выдохнула, касаясь торчащими сосками жесткой пиджачной ткани.

– Не стану, - а затем откинулась на кровать и развела ноги, с вызовом глядя на супруга. Свет камина отражался в его глазах, демонизируя мужчину, а сжатые кулаки и ходящие желваки

придавали его внешности еще более суровые черты. Я ждала. Ждала. И спустя еще пол стука сердца, он капитулировал.

Снял пиджак, расстегнул запонки, несколько петель сорочки и брюки, а затем шагнул ко мне, шире раздвигая мои колени и без промедления погружаясь во влажную глубину. Резкая боль, пронзила меня, откидывая воспоминаниями в первый, неудачный раз, шокируя и меня, и замершего герцога. Какого...

Сжав зубы, я переплела свои ноги на его талии, подталкивая, выгибаясь, вбирая его немалую длину, кусая губы и комкая руками покрывало, силясь сдержать рвущиеся наружу стоны. Наши взгляды скрестились, словно рапиры непримиримых дуэлянтов, и тлеющие угли в его темных глазах разгорелись в полноценное пламя.

Скольжение туда и обратно, возносило меня все выше и выше, стирая воспоминания о боли. Уперевшись на руки Айзек нависал надо мной, стараясь прикасаться ко мне только там, где тела наши были неразрывны, и когда я громко закричала, встречая мощнейший оргазм, вдвинулся еще глубже и резче, продлевая моё удовольствие. Он не стал ждать, когда я прекращу биться в конвульсиях, а продолжил вторгаться, не останавливаясь ни на миг, возвращая томление и ожидание экстаза на круги своя.

А когда я вновь взлетела над собственным телом, кончил, извергая теплое семя на моё бедро.

Кажется, я услышала тихое «Клэееееер», но скорее всего мне это послышалось.

Не плачь, потому что это закончилось. Улыбнись, потому что это было.

Восход окрасил светлеющее небо бледно-розовым, робкие солнечные лучи тронули увядающие кроны подстриженных идеальных шаром деревьев, а я стояла у огромного французского окна, завернутая лишь в темные простыни и с наслаждением ощущала, как теплые лучи осеннего солнца ласкают моё лице.

Мой внезапный супруг покинул спальню сразу после того, как вспыхнувшая подобно сверхновой силе, страсть, выпустила нас из цепких объятий. Я притворилась спящей, дабы избежать неловкости, и сквозь прикрытые ресницы наблюдала, как Айзек подхватив пиджак, стремительно и бесшумно уходит в ночь.

Так же, как и сейчас, я стояла у окна, спрятавшись за плотными гардинами, и следила за тем, как герцог запрыгивает в седло вороного и мчится прочь из дома. Перед тем как тронуть бока жеребца каблуками сапог, он бросил задумчивый взгляд на моё окно, я отступила, испугавшись того, что он заметил меня, и улеглась на прохладные простыни.

Куда и зачем он метнулся среди ночи, мне, по большому счету, было всё равно, я сладко проспала до самого утра, пока меня не разбудили звуки просыпающегося города. Торговка зеленью кричала, доказывая, что её базилик и орегано свежее, чем у товарки, телега молочника с пронзительным звоном столкнулась с экипажем извозчика, а мальчишка лет семи громко выкрикивал новостные заголовки, удивляя меня именами и событиями.

Дверь тихо отворилась, и молоденькая служанка в накрахмаленном переднике, прошла к камину, стараясь не шуметь, она было присела у витой решетки, но увидев меня, стоящую у окна, зарделась. Еще бы, если провести параллель с нашим миром, здесь, судя по всему, что-то на подобие Англии пуританских времен правления королевы Виктории, а значит мелькнувшая в разрезе импровизированной тоги моя филейная часть крайне смутила бедняжку.

– Прошу прощение Ваша Светлость.

– Пустое, - улыбнулась я, - как ваше имя?

– Мина, Ваша Светлость. Я младшая горничная, - девушка была миленькой, темно-рыжие волосы, веснушки, белоснежная кожа, покрытая алыми пятнами смущения.

– Ты хотела почистить камин?
– Кивок.
– Помоги мне одеться и проводи на кухню, -твердо озвучила я просьбу, облеченную в приказ. Миндальничать не стала, проявишь слабость и сожрут, даже ножки с рожками не оставят.

Мои вещи оказались в смежной комнате, дверь в которую была замысловато скрыта дубовыми панелями. Судя по всему, это были сдвоенные супружеские покои, принятые за норму у аристократов, впрочем, я вновь убедилась в том, что герцог не сильно -то и ждал этого брака - мягко говоря спальня была не готова. Здесь было чисто,... Пожалуй, это всё, что я могла сказать хорошего об этой комнате.

На первое время сойдет, пока я не определюсь с тем, чего бы мне хотелось, но вкус у бывшей хозяйки этих покоев был так себе, багряные шёлковые обои, восточные ковры и обилие золота в декоре делали комнату дешёвой и вульгарной, а расписанная фривольными картинками, чем-то напоминающими иллюстрации к Камасутре, ширма вызвала легкую брезгливость. А приторный, сладковатый запах, то ли духов бывшей владелицы, то ли ароматного табака, ужасно раздражал. Неужели Его Светлость держал здесь любовницу?