Чтение онлайн

– Оказывается, у меня гости, - хозяин дома вышел, наконец, из-под защиты сплошных перил и невозмутимо стоял теперь перед женщинами, скрестив на груди руки, - жаль, угостить вас нечем, Пусса еще ничего не приносила.

– Не виляй хвостом, Ит!
– мигом вспыхнула неприязнью старшая гостья, - ты прекрасно знаешь... мы не в гости шли! А спросить... как у тебя хватило совести привести в дом другую женщину, когда ты давно обещал взять ученицей Женни?

– Тебе неведомо, кто первый нарушил уговор?
– холодно усмехнулся лекарь, но внимательно следившая за ним тень заметила и яростно сжавшиеся кулаки мужчины, и дёрнувшийся на загорелой скуле желвак.

– Все вы милые...
– едва ли не рычала старшая, - когда вам чего-то нужно! А едва повернет не по-вашему, так сразу только женщины и виновны!

– Бесполезный разговор!
– скрипнув зубами, отрезал Ительс, - идите-ка отсюда, Зорья! Все равно никто не позволит двум женщинам жить в одном доме!

– Чужачка могла бы пожить до турнира и в доме невест, - упрямо стояла на своем Зорья, - небось, не наивная девица!

– Да понаивнее твоей Женни...
– рявкнул выведенный из себя лекарь, - иди, и не забудь... за желтым зельем можешь ко мне не являться.

– Попрошу Кранда, из города привезет!
– так же яростно выкрикнула поселянка и выскочила из дома, небрежно прихватив по пути свою нарядную одежду.

Юная Женни молча бросилась за ней, напоследок метнув в Ительса полный ненависти взгляд.

– Хорошенько просите!
– с ядовитой угрюмостью кинул вслед им лекарь и тяжело хлопнулся в массивное деревянное кресло, обитое густым бобровым мехом, - ну, чего молчишь?

Последние слова относились к ученице, сидевшей с самым безмятежным видом.

– Думаю, - честно ответила тень, и снова смолкла.

– Вот это в тебе и странно, - успокаиваясь, усмехнулся Ительс, - ты все время думаешь... причем, вовсе не о том, о чем положено думать молодым, привлекательным девушкам.

– А о чем положено думать молодым, привлекательным девушкам?
– живо заинтересовалась тень.

– О любви, о мужчинах, о том, как они выглядят... хм, без одежды...

– Я и так думаю о Харне, и отлично знаю, как он выглядит без одежды, - беззаботно пожала плечами Таэльмина.
– И о любви думать тоже приходится постоянно... как видишь, не такая уж я и странная.

– И еще ты не солгала сейчас ни слова, - разочарованно буркнул лекарь, и тень догадалась, наконец, проследить за направлением его взгляда.

И озадаченно нахмурилась, смотрел ее новый наставник на странного светлячка со стрекозиными крыльями, зависшего вверх пузиком под потолком, зацепившись лапками за крючок.

– Они чувствуют ложь?

– Фейлы любят правду, - поправил Ительс, - и отлично умеют её отличать. Могу открыть секрет основного заработка жителей наших поселков, мы специально берем в дома маленьких фейлов и стараемся говорить при них только правду... лишь тогда они смогут вырасти большими и породить солнечные жемчужинки. Но это очень трудно... некоторые фейлы живут десятки лет, старятся и угасают, так и не принеся ни единой жемчужины.

– Бедные...
– искренне расстроилась за дивных созданий тень, припомнив, как мигал светлячок несколько минут назад, когда здесь скандалила Зорья, - значит, им приходится всю жизнь слушать ложь! А вы не пробовали отдавать тех существ, которые не создают жемчуг, кому-нибудь более правдивому?

– Пытались... не вышло. Они привязываются к людям... как собаки или кошки.

– Наверное, - вздохнула Таэльмина, подумав, - я не решилась бы взять себе фейла. Иногда просто нельзя сказать правду... это может привести к очень большим бедам.

Светлячок под потолком внезапно вспыхнул ярко, словно получивший смолистую веточку костерок, стремительно замахал крылышками и вдруг сорвался с крючка, заметался по комнате, несколько раз замирал то перед побледневшим Ительсом, то рядом с затаившей дыханье тенью, и наконец решился. Сел на плечо хозяина дома, поелозил, трепеща крылышками и вдруг замер, плотно припав к грубой ткани.

– Бокал...
– напряженным шепотом потребовал лекарь, - скорее! Да не этот... прозрачный!

Метнувшаяся к полкам с посудой тень сунула на место серебряный кубок, выхватила хрустальный и поспешно подала наставнику.

– Не мне... я не вижу. Подставь ему, ее нельзя брать в руки в первые два дня, пока корочка не окрепла.

– Поняла...
– Таэльмина подставила под фейла посуду и замерла в напряженном ожидании.

Несколько минут ей казалось, будто светлячок заснул, но он вдруг встрепенулся, забил крылышками и бокал в руках девушки осветился дивным сиянием, одновременно искристым и призрачным, исходившим от лежащего на дне сосуда зернышка солнечного света.

– Ох, - восхищенно выдохнула тень, - какая прелесть! А как теперь малыш себя чувствует?

– Хорошо чувствует, - счастливо засмеялся Ительс, глядя как фейл, беззаботно трепеща крылышками, занимает свое место под потолком, - жемчуг они создают только тогда, когда переполнены жизненной силой. И теперь он как бы помолодел и одновременно стал более сильным... хотя это не совсем точное определение. Но я тебе обязан... у меня он вряд ли создал бы жемчуг так скоро. В поселке считается удачным год, когда образуется две-три жемчужины. Половину того кредита, что дадут за эту драгоценность, я отдам на нужды поселка, половина остального - твоя.

– Ничего мне не нужно...
– твердо отказалась тень, - помоги лучше Харну выйти на свободу.

– Это будет решать на закате совет поселка, - глянув в окно, сообщил лекарь, и направился в кабинет, бережно держа в ладонях бокал, - это примерно через час. Я тоже в совете, и разумеется, выскажу свое мнение, но твоего... друга и без меня освободят, просто старшие жители сами должны убедиться, кто из них двоих чего стоит.

– Ительс... не называй его другом. Я пока плохо понимаю, почему тут исчезают оставленные брачным ритуалом знаки, и почему вы считаете себя вправе разрушать священные союзы, но нас с Харном связывают и другие, более сильные узы. И потому бесполезно пытаться заставить меня выбрать кого-то другого, ни к чему хорошему это не приведет.

– Да... ты умеешь защищаться, я заметил. Но не так всё просто... и раз у меня есть немного времени, могу объяснить. Как я уже сказал, сюда попадают только преступники, жертвы и авантюристы, и большая часть из них - мужчины. А поселкам нужны дети... без этого тут не выжить. Потому и приняли первые прошедшие через границу поселенцы закон, считать всех попавших сюда женщин общим достоянием. И отдавать право на отцовство только самым лучшим. Не смотри так возмущенно... я сам понимаю, как это некрасиво звучит. Но иного способа продолжить род у изгоев нет.