Чтение онлайн

— Ищи, Алеш, ищи, — подогнал он себя. Он повел взглядом вверх, выше своей головы и остановился. Там паутина не блестела. Он осторожно ткнул ее пальцем, и она, как обычная паутина легко снялась. Он повел рукой вдоль нее на этом уровне и снимал ее как веник снимает паутину в углах запущенной, не убранной комнаты.

Осторожно прошелся рукой до блестящей от липкого клея границы на уровне его груди и понял вот оно спасение. Нужно разбежаться и перепрыгнуть преграду. Но оставался Авангур, что с надеждой смотрел на него.

— Брат, не бросай меня, — повторил он свою просьбу, — я еще тысячу лет заточения не выдержу.

Прокс присел рядом.

— Что-нибудь придумаем, Авангур.

сама паутина была необыкновенно прочна. Она вытягивалась выгибалась, но не рвалась. Уставший Прокс, отдуваясь, отпустил соискателя.

— Подожди, — сказал он.

Достал из сумки на животе пригоршню воды и осторожно выпил двумя глотками. Сил прибавилось. Он вновь подхватил Авангура и услышал шелестение за своей спиной. От охватившего его испуга он резко обернулся и его волосы встали дыбом. В трех лагах от него стояла паучиха и терла лапу о лапу. Затем резко вытянула их и попыталась его схватить. Прокс отпрянул. Он отпустил закричавшего Авангура и отскочил подальше. Паучиха подошла к соискателю и стала ощупывать того лапами.

— Нет! Нет! Не надо-о! — заплакал в отчаянии Авангур.

Прокс сжал кулаки. Он был бессилен помочь товарищу и с гневом смотрел на огромную тварь. А затем за его спиной суматошно забились крылья. Он взмыл вверх. К потолку и оттуда спикировал пауку на спину. Тело твари было покрыто множеством шерстинок. Два маленьких глаза смотрели вверх, а два больших вперед. Прокс ухватился за выступ на голове и правой рукой стал наносить удары по глазам. Паучиха присела на передние лапы подняв зад туловища и стала выстреливать липкие нити паутины.

— Мне бы нож, — подумал Прокс и его рука стала как костяной наконечник. Размахнувшись как следует, он всадил его в глаз огромному шелкопряду.

Паучиха выпустила продолжавшего орать соискателя и стала пятиться назад. Прокс, размахнувшись, вогнал руку в другой глаз и чуть было не свалился со спины паучихи. Та взбрыкнула, как необъезженная лошадь и, быстро перебирая лапами, поползла задом на перед.

Алеш, чтобы не упасть, взмахнул крыльями, взлетел с ее спины и подлетев к Авангуру, ухватил того за руки, которыми он прикрывал лицо. Опять взмыл вверх и потащил за собой бьющегося в истерике соискателя.

Паучиха, освободившись от наездника, остановилась. Оставшимися двумя большущими глазами уставилась на летающую дичь и болтающегося в ее руках другую жертву, попавшуюся в сеть паутины. Пока она смотрела, Прокс из последних сил дернул Авангура и одна нога того освободилась.

Паучиха заметив, что дичь пытается удрать, прыгнула вперед. Она лапами разорвала свои сети и Авангур, вырвавшись из рук Алеша, взмахнув ногами, с громким воплем, полным страха и отчаяния полетел за паутину.

Матушка шелкопряд остановилась и принялась деловито заделывать дыры в паутине. На сбежавших людей она больше не обращала внимания.

— Прошли. О боги всемогущие! Мы прошли! — Отползая на четвереньках, подальше от паутины, непрестанно повторял Авангур. Прокс устало присел у выхода из пещеры.

Планета Сивилла. Степь.

Вот и случилось то, чего я так не хотел или откладывал на потом. Старый хрыч воспользовался ситуацией и объявил нас мужем и женой. Да, в такой ситуации, из которой не было путей назад. Но, честно признаться, я принял его слова даже с облегчением. Наконец-то мне не надо принимать это сложное решение: жениться или не жениться. Все было решено за меня и за Гангу в ту самую минуту, когда ее дед объявил нас мужем и женой. Ну, а за словами пошли дела.

Весь вчерашний день в ставке готовились к грандиозной свадьбе. Лагерь преобразился. Шатры укрыли коврами, у реки резали скот, десятки котлов дымили и парили. Невесту отделили, как полопается по обычаям орков в девичий шатер. И будет она там наряжена в их одежды из тонкой кожи с бусами из речного жемчуга с золотыми цыганскими серьгами колечками в ушах и босой. Ее ко мне подведут именно босой, как знак покорности жены. А то, что она потом как та «тролиха», что я видел в орочьем лагере, будет лупить мужа, уже никого не будет волновать. Потом проведут обряд благословения предками. И мы выслушаем откровение обкуренных шаманов. Все, кроме молодых будут жрать мясо и пить гайрат. Пройдет турнир воинов, где мне нужно будет показать свою удаль и ночью под улюлюканье орков и скабрезные советы орчанок, как ей нужно будет ублажать мужа, отведут в новый шатер, который уже стоит в отдалении.

Все это мне рассказал старый шаман. После того, как меня позвали к хану.

Великий правитель пустыни сидел один, невозмутимый как каменный Будда и, когда я вошел, нагло и шумно, не как положено задом, а лицом вперед, даже не посмотрел на меня. Меня усадили на почетное место его телохранители и вышли.

— Уже хорошо, — подумал я. — Значит, уважают.

Сам же в это время продумывал способы умерщвления Правой руки. И не мог выбрать. Посадить на кол. Отрезать голову. Сварить в кипятке. Содрать шкуру… Моей фантазии не хватало. Мне все время казалось, что этого будет мало для такого негодяя, каким оказался Быр Карам. Мы сидели молча и чего-то ждали. Вошел Быр Карам и, как ни в чем ни бывало, уселся на свое место.

— Молчит? — Спросил он хана. Тот ожил, искоса посмотрел на меня и усмехнулся.

— Придумывает тебе казнь, Быр, — ответил Хан. — Даже не знаю, что он может придумать. Он же демонов ест.

Я с подозрением посмотрел на парочку. Что-то они веселы слишком. Это настораживает. Но как хан прочитал мои мысли?

— Они у тебя на лице написаны, Разрушитель, — ответил на мой не заданный вопрос Великий хан и замолчал.

Я упрямо поджал губы. Все равно подстерегу и убью гада.

Дождались старого шамана. Он вошел и кряхтя сел.

— Вижу, малыш еще не убил Быра, — сказал он. — Даже странно. Поумнел, что ли.

Я продолжал сидеть молча. Пусть поиздеваются. Мое время еще придет. Хан хмыкнул.

— Он и не был дураком. А вот за жизнь Быра опасаться нужно. Молод, горяч еще.

— Слушай, родич, — обратился он ко мне и я, не скрывая удивления, посмотрел на хана.

— Родич? — подумал я.

— Да, Разрушитель, мы с моим братом, — он кивнул в сторону шамана, — приняли тебя в свою семью. А для этого ты должен был выйти из рода Гремучих змей и взять в жены Гангу. Но так как ты сам на это не согласился бы, а мы не могли раскрыть преждевременно свои замыслы, пришлось тебя лишить рода и одновременно принять в нашу семью. Семья Великого хана неприкосновенна. Ты помог нам, мы помогли тебе. Вопросы по Караму у тебя есть?

Я глянул на советника хана и отрицательно покачал головой.

— Нет. Пусть живет. Я только не понял, чем вы мне помогли?

— Наглец! — Быр Карам не удержался и даже поперхнулся от досады.

Старый шаман пожевал тонкими, как ниточка губами, из-под которых торчали стертые клыки.

— Не догадываешься? — спросил он.

Я понял, что они поняли, что я их понял. А что тут понимать? Это была брань Худжгарха и Рока. Рок выставил шамана. Худжгарх меня. Рок сделал свой ход первым и вывел меня из игры, отлучив от рода. Хан сделал свой ход и принял в семью с условием женитьбы и поставил игрока вновь на поле сражения, спасая этим всех моих спутников и себя. А дальше, кто кого. Или я шамана и тогда орки на этом этапе пойдут за Худжгархом, или шаман меня, и тогда они пойдут за Роком.