Чтение онлайн

Не могу не сказать и о том, что М. А. Суслов по своему опыту, знаниям, общей культуре был на голову выше других секретарей, таких, как А. Кириленко, И. Капитонов… Он был изощренным тактиком, олицетворяющим всю практику и все изменения политики партии от Хрущева к Брежневу, где он, несомненно, играл первую скрипку. Именно он был тем человеком, который больше других сделал, чтобы застудить «оттепель» и предать забвению все то, что было провозглашено на XX съезде КПСС. Со смертью Суслова ушла целая эпоха, ибо он был одним из последних представителей сталинской школы, ее наследником и продолжателем в позиции, в стиле и методах работы.

В аппарате ЦК КПСС работали разные люди, и было бы несправедливо и нечестно в угоду нынешним конъюнктурным пристрастиям рядить их всех в черные одежды. Я уже говорил о том особом положении, которое занимали в аппарате помощники секретарей ЦК КПСС. Но и помощники не были по своим личным и профессиональным качествам одинаковыми. У Л. И. Брежнева в ближайшем его окружении, кроме представителей так называемой днепропетровско-кишиневской хунты, как ее тогда именовали в аппарате ЦК, в лице известных всем своими недобрыми закулисными кознями Н. Щелокова, С. Цвигуна, Г. Цинева, С. Трапезникова, В. Голикова, Г. Цуканова, были люди и совсем другой школы и культуры, такие как А. Александров-Агентов, А. Блатов… За время пребывания в аппарате ЦК КПСС мне так и не стало известно, чем был занят и занят ли вообще каким-либо полезным делом официальный помощник генерального секретаря ЦК – В. А. Голиков. Кроме его охотничьих и застольных пристрастий, о нем мало что было известно. Зато я и мои коллеги хорошо знали и сотрудничали с помощниками Л. И. Брежнева – А. Александровым и А. Блатовым.

Среди людей, хорошо известных мне уже многие годы, не могу назвать другого, обладающего столь разносторонними знаниями и редкой памятью, как Андрей Михайлович Александров. Эрудиция и высокая культура этого человека всегда сочетаются с удивительной простотой и доброжелательностью. Закончив в 1940 году Ленинградский университет, А. М. Александров все годы войны работал в Швеции в советском посольстве, где был одним из ближайших сотрудников известного советского посла А. М. Коллонтай. Пройдя хорошую школу дипломатической работы и владея практически всеми европейскими языками, он после продолжительной работы в Министерстве иностранных дел, где он исполнял должность советника А. А. Громыко, в 1963 году оказался в роли помощника Л. И. Брежнева, а затем, единственный в своем роде, остался помощником всех последующих генеральных секретарей ЦК КПСС до самого того времени, пока не попросил Горбачева отпустить его на свободу. Знаю, сколько добрых государственных дел свершил и от каких многочисленных глупостей во внешнеполитических решениях избавил ЦК КПСС этот человек. Очень надеюсь, что он еще напишет о себе и своем времени, не сомневаюсь, это будет интересная и поучительная книга. Так случилось, что одна из давних встреч с А. М. Александровым в период летнего отпуска в Крыму стала началом моих добрых дружеских отношений с ним на многие годы, которые в немалой степени облегчили мое трудное вживание в столичное бытие.

Доброй памятью отмечены многочисленные встречи и профессиональное сотрудничество с Анатолием Ивановичем Благовым – человеком неторопливым, но мудрым и добропорядочным в отношениях к людям.

Время – это прежде всего люди с их характерами, отношениями, поступками. Время работы в ЦК КПСС, в газете «Советская Россия» отмечено и многими мрачными фигурами, которые тоже в немалой мере отражали его черты, являли собой предупреждение неотвратимости перемен, неизбежность крушения власти партийной элиты. Среди этих наиболее одиозных фигур того времени заметно выделялись своей влиятельностью и вельможностью Г. С. Павлов и К. М. Боголюбов. Первый – управляющий делами ЦК КПСС, второй – заведующий общим отделом. Эти люди (завхоз и старший учетчик исходящих и входящих бумаг) довольно продолжительное время были в аппарате ЦК КПСС лицами, пользующимися практически неограниченной властью. Без их участия и протежирования в ЦК КПСС нельзя было решить ни один вопрос. В их приемные робкими просителями приходили не только мы, жалкие, бесправные главные редакторы центральных партийных газет и журналов (вносящие основную часть средств в доход ЦК), униженно прося помощи и вымаливая решение насущных материальных нужд, но и заведующие отделами и секретари ЦК.

Поистине, когда вельможа дряхл и немощен, наступает время буйства и всевластия челяди. Для этих представителей партийной всемогущественной челяди не было ничего невозможного и ничего недозволенного. Они, как в собственной лавке, распоряжались финансовыми и материальными средствами ЦК КПСС, обеспечивая в первую очередь себя. Свою «многотрудную и героическую деятельность» сами они оценивали чрезвычайно высоко и потому посчитали нужным удостоить себя, с высочайшего одобрения, званиями Героев Социалистического Труда и лауреатов Государственных и Ленинских премий. Клавдий Михайлович Боголюбов считал для себя вполне дозволенным регулярно получать в «Политиздате» солидные персональные авторские гонорары за издаваемые аппаратом сборники документов и материалов ЦК КПСС. О полной утрате каких-либо нравственных тормозов и правил приличия свидетельствовала последняя уникальная акция Клавдия Боголюбова: включение себя, собственной рукой, в список для награждения орденом Отечественной войны как участника войны, не принимая в ней никакого участия. Г. Павлов, К. Боголюбов и подобные им тоже отражали своей жизнью и поступками облик своего времени, выражали его суть и черты.

Непродолжительный период работы Ю. В. Андропова в роли первого партийного руководителя – сторонника жесткой системы управления – не мог оставить какого-либо заметного следа в стиле работы аппарата ЦК. Краткое партийное правление Ю. В. Андропова оказалось лишь потенциально обещающим, снова разбудившим у многих давно погасшие надежды. Ныне существует много крайних суждений об Андропове, от Федора Бурлацкого и до Михаила Горбачева. В этих суждениях при всех различиях преобладает одно общее стремление характеризовать Ю. В. Андропова как человека, неспособного на радикальные решения.

Непродолжительная деятельность Ю. В. Андропова в роли генсека КПСС еще ждет своего объективного исследователя. Сейчас же скажу, что я не разделяю стремление принизить его роль. Считаю, что судить о нем нужно по тому, что он сам успел сказать, ничего не добавляя. Я имею в виду его известную статью, опубликованную в начале 1983 года в журнале «Коммунист»: «Учение К. Маркса и некоторые вопросы социалистического строительства в СССР», выступление на июньском Пленуме ЦК КПСС в 1983 году.

В этих выступлениях Ю. В. Андропова внимательный читатель может обнаружить весьма критическое отношение к достижениям социализма и впервые сформулированную задачу о необходимости совершенствования развитого социализма, представляющего исторически длительный этап. В указанном выступлении на пленуме он еще более определенно заявил, что, «если говорить откровенно, мы еще до сих пор не изучили в должной мере общество, в котором живем и трудимся…». Думаю, что только в этих принципиальных замечаниях нетрудно увидеть обоснование необходимости радикальных перемен в нашем обществе. И нас не может дезориентировать при всем старании интервью М. Горбачева «Независимой газете» (11 ноября 1992 года) под многозначительным заголовком «Андропов не пошел бы далеко в реформировании общества».

Наибольшие перемены в деятельности ЦК КПСС последних лет были связаны с именами М. С. Горбачева и Е. К. Лигачева. Эти лидеры, как ни различны они в своих характерах, имели и много общего. Именно они вместе с новыми идеями демократизации и гласности, как представители партийной провинции, принесли в аппарат ЦК КПСС многословный и суетливый стиль обкомов с многочасовыми и многословными заседаниями Секретариата, нескончаемой чередой различного рода всесоюзных совещаний, конференций, встреч, слетов. Именно в это время ЦК заполонили многочисленные всесоюзные совещания по разным хозяйственным вопросам с утомительными назидательными докладами-монологами секретарей ЦК КПСС. Носили они, как правило, агитационно-просветительный характер и были для дела мало-результативными.

Для стиля работы Секретариата ЦК становилась все более свойственна провинциальная торопливость и суета в решениях, делах. В это время в атмосфере всеобщей перестроечной эйфории, когда активно искали, что бы еще отменить, было принято постановление ЦК КПСС, а затем и указ Президиума Верховного Совета СССР о «всеобщей трезвости». Вместе с упрощением и демократизацией громоздкого бюрократического механизма аппарата ЦК началось заметное снижение уровня организационной работы партии. Происходило это оттого, что, разрушая, охотно отказываясь от старых, отживших методов партийной работы, новые провинциальные лидеры не предложили ничего конструктивного, ибо плохо себе представляли цели, пути реформирования партии. В этом, я считаю, состояли истоки неизбежного формирования в ближайшем будущем кризиса КПСС. Партия стояла накануне серьезных испытаний.

Мне выпала участь непосредственно присутствовать у постели умирающей партии, участвуя в работе последних пленумов ЦК, заседаний Секретариата, комиссий ЦК КПСС. Опыт продолжительного пребывания на самом острие общественного мнения научил меня пониманию того, что чем сложнее, противоречивее общественное явление, тем внимательнее, осмотрительнее и терпимее надо быть в его оценках, допуская неизбежность различных подходов в анализе причин и следствий. Читатель догадывается, что речь я веду относительно вопроса, поставленного в заголовке.

Теперь, когда политическая борьба за власть в стране достигла крайней остроты, а общественное мнение с участием средств массовой информации переполнено страстями, вызванными разбирательством дел коммунистов в Конституционном суде, непросто вести спокойный, несудебный разговор о КПСС, где бы преобладали здравомыслие и объективность. В этих условиях считаю для себя невозможным отмалчиваться и намерен повести такой разговор, ибо имею основания судить о партии не со стороны, не с подачи публикаций газет и комментариев радио и телевидения, а опираясь на свой опыт, собственные наблюдения и оценки, ибо отдал трудному служению партии немалую часть своей сознательной жизни.