Чтение онлайн

— Нам не нужны деньги. Если желаете помочь, тогда пожертвуйте на восстановление храма.

Энтони согласился, цепляясь, как утопающий за спасительную соломинку.

— Я помню этого человека, — он общался с отцом Владимиром.

— А где я могу найти отца Владимира? — спросил оживлённо Энтони.

— Вот тут уж мы вам не можем помочь. Отец Владимир пропал куда — то и не приходил на службу. Скорее всего, заболел и дома лечится.

— А где он живёт? Он наверняка видел эти бумаги…

— Сейчас, подождите.

Один из парней пошёл в храм и через минуту вернулся. Он нёс в руке не большой листок бумаги, на котором неровным почерком был написан адрес.

— Возьмите, — он протянул бумажку Энтони. — И да хранит вас Господь!

— Спасибо, — Энтони протянул руку, чтобы поблагодарить, но парни развернулись и ушли, продолжая прерванную беседу.

— Наверное, я всё-таки их обидел? Ну да Бог с ними…

Он положил бумажку в карман и отправился на съёмную квартиру.

— Надо прощупать этого батюшку, — сказал Альберт. — Вполне возможно, что бумаги достались ему.

— Как будем работать? — спросил Энтони у коллег. — Надо понаблюдать за его квартирой, после нанести визит, и попробовать по-хорошему забрать бумаги. Плохо конечно, что ещё один человек посвящён в историю этих таинственных рукописей.

— Почему? — спросил Джон.

— Потому, что нам не нужны свидетели. Мне приказали, в штабе, не привлекать внимания, но в такой ситуации, всё дело полетит к чёртовой матери.

— Куда? — спросил Альберт.

— К «чёртовой матери», — повторил Энтони. — У русских есть такая поговорка.

— А, — а, — а, — протянул Альберт, — тогда понятно.

— Значит так, давайте займитесь этим священником и помните, что времени у нас мало. Завтра отправитесь по этому адресу.

Энтони достал бумажку и положил на стол.

— Вы вдвоём установите наблюдение. Понятно?

— Так точно!

Альберт как военный рукой взял под козырёк.

— Я уже понимаю, что ты хочешь спросить. В этот раз давай тихо и мирно, не вызывая лишнего шума. Моя вина в том, что получилось так с сыном профессора, но больше нельзя допускать таких оплошностей.

— Не надо было тебе его убивать, — сказал Джон. — Тогда бы всё пошло бы по-другому, а так…

Он задумался, потом в отчаянии махнул рукой.

— Уже ничего не исправить, так что давайте без взаимных упрёков и обвинений.

— А, что там в этих бумагах? Почему они так нужны Центру?

— Не знаю, — ответил Энтони и потёр виски рукой. — Мне не сказали, но полковник просил, чтобы мы, когда бумаги будут у нас, были с ними осторожны. Документы древние, требуют особого отношения. Бумага от времени желтеет, чернила испаряются, а там рукописные тексты, которые предстоит расшифровывать нашим специалистам, больше, к сожалению, я, ничего не знаю.

— Да, и какая нам разница по большому счёту? Есть приказ, найти и доставить, остальным пусть занимается тот, кто должен это делать. Предлагаю перекусить и отдыхать, никто не возражает?

— А как на счёт выпивки?

— Я, — сказал Энтони, — не буду, вы как хотите.

Он пожал с недоумением плечами. Его не покидали странные чувства, которые были связаны с этим делом. Душевная тревога не давала покоя. Он был готов в любой момент бросить всё и бежать, куда угодно, лишь бы не найти эти документы, и навсегда забыть о профессоре Никифорове и проклятой России.

Тайны мироздания волновали Владимира с юности. Он пробовал читать различную литературу, но в ней авторы оставляли больше вопросов, чем ответов на них. Вникая в тонкости, он всё больше осознавал глубину пропасти, разделяющую человека и ту силу, которая создала всё живое. Позже он нашёл утешение в лоне церкви и был крещён. Только христианство не приветствовало любопытства в людях. И на очередной свой каверзный вопрос, он получал всегда один, и тот же ответ: «По вере твоей — дано будет!»

Вот только как ни была крепка Владимира вера, знаний своих он не расширил и пребывал в неведении. Он ругал себя за праздное любопытство, которое сеяло в душе напрасные сомнения и в молитвах, раскаивался. Господь был глух к мольбам послушника и Владимир понимал, что только с годами придёт настоящая твёрдая крепость духа. Для каждого человека у Господа свой план спасения, так говорили старцы, и он оставался прилежным учеником. Со временем утвердился окончательно в том, что душа человека бессмертна, и рождается каждый раз в новой телесной оболочке. Память о прошлых жизнях стирается навсегда, и так происходит тысячелетия. Из праздного любопытства ему хотелось узнать о том, кем он был в прошлых воплощениях. Об этом он боялся спрашивать у своих учителей, не хотел лишний раз навлекать на себя гнев и недовольство, но если, и делал слабые попытки, то получал заранее известный ответ.

— Молись и веруй всем сердцем, и тогда Господь наш Иисус, который был распят на Кресте, за грехи человечества, во имя спасения всех людей, коснётся и тебя своей любовью и милосердием! — так говорили мудрые учителя.

«Любовь к Спасителю, настоящая, сможет сдвинуть горы, и только праведник верой своей, жив будет». Эти слова из Библии, он знал наизусть, и часто повторял их.

Сейчас он лежал на диване, и вспоминал о том чуде, которое произошло в церкви. Лукавый не был способен на такое, и Владимир всё больше проникался доверием к неземному созданию. Он решил поговорить с Медеей и попросить её ответить на мучавшие вопросы. С такими мыслями он и задремал, проснулся от того, как почувствовал, что в комнате не один.

Это была Медея, которая появилась неожиданно. Она вышла из тёмной кухни, и наполнила мрачное жилище холостяка светом и теплом. Владимир улыбнулся, обнажая свои белоснежные зубы. После нескольких встреч с Медеей, он почувствовал себя физически гораздо моложе. В тело вернулась прежняя удаль и суставы, которые до этого беспокоили, не так крутили перед изменением погоды. Он радовался, как ребёнок и это не укрылось от пронзительного взгляда духовного существа.

Она опустилась рядом с ним и нежно улыбнулась.

— Ты убедился в том, что встреча наша не случайна?

— Да, ответил Владимир, после того, как в храме ты открыла шкатулку и я смог увидеть своими глазами настоящее чудо, перестал сомневаться.

— У тебя много вопросов ко мне — спрашивай! Не бойся, я не буду тебя ругать за любопытство, которое свойственно не только тебе одному.

Он смутился и густо покраснел.

— Кем я был в прошлой жизни, можно узнать?

Медея задумалась на несколько секунд, улыбнувшись, ответила: