Чтение онлайн

— Вот дура, — ещё раз повторил он и сам закутал её в плащ, — ладно, не бойся, ничего я тебе не сделаю. Ну не плачь, не реви. Да ну тебя! Ведь рубашку промочишь, — Рона и вправду примерилась вымочить в слезах рукав его только что натянутой рубашки, — Хватит сопли распускать. А то ребята увидят — что обо мне подумают?!

— Извини, — горестно простонала Рона, но слёзы всё-таки утёрла.

— Ну, рассказывай, — Нико прислонился к шероховатому серому нагретому солнцем стволу, пошарил взглядом по траве, и внезапно спросил, — куртка моя где, ты не видишь?

— Ты на ней сидишь, — неуверенно ответила девушка.

— Вот, точно, — он достал из кармана кисет и помятую бумажку, — закурю-ка. Ты будешь? Нет? Ну, как знаешь, — он добыл спичку, чиркнул ей по оковке своего сапога и затянулся, — так рассказывай. Кто тебя обидел?

— Никто, — покачала головой Рона, — знаешь, правду говорят: любая баба сама себе напридумывает, а потом…

— Не реви, сказал! Парень что ли? Так может, давай я его вразумлю?

— Ой, нет, — Рона представила себе, как Нико будет вразумлять тщедушного нежного Ингара, и, помимо воли, хихикнула, — я сама. Да я… ух, я его!..

— Я понял, — хохотнул добродушный воин, — ну что, расскажешь? Может, полегчает.

И Рона рассказала. Смято и путано, поэтому вместо жалоб получилось негодование. Нико пожевал окурок от самокрутки и выплюнул, втоптав каблуком в песок.

— А знаешь что? — задумчиво сказал он, — Ты с ним переспи.

— Да как, если он от меня шарахается как от чумы? Чует, гад, чем дело пахнет…

— Ну, как-как… спала же ты с ним как-то до этого два года? Вот так и переспи ещё раз. А дальше — уж сама решай, нужно тебе это счастье, или пойти другого поискать. Помогает.

— Тебе помогло? — не удержавшись, спросила Рона, в которой проснулся сборщик ценной информации.

— Ну, как сказать, — развёл руками Нико, и похож стал на пекаря, признающегося, что было дело — в сладкие булки, которые он печёт, падал таракан, — когда помогало… а когда и нет. Но ты попробуй.

— Ладно, — ухмыльнулась лэсса, — уговорил…

— Ну что, пойдём? — он встал и потянулся, очередной раз перекатив мышцы, — только умойся.

Рона свистнула в два пальца. Спустя полминуты из кустов к ним выбралась рыжая наглая лошадь.

— А кобыла-то тебе зачем?

— Переоденусь, — отозвалась девушка, стаскивая с седла предусмотрительно пристроенные там штаны и куртку, — отвернись.

— Ты… это, — внезапно замялся Нико.

— Что? — прыгая на одной ноге, поинтересовалась лэсса.

— Ребятам всё ж таки не трепли, что у нас с тобой тут… того… то есть не того. Ничего, в общем.

— Это да, — согласилась Рона, — а то пересудов будет на неделю.

На отъезд Ариверна никто не обратил внимания. Во-первых, его лэсса (а собравшиеся были вполне уверены, что лэсса — именно его) беззастенчиво удалилась в кусты с Нико. Нашла правда с кем, ну да ладно — может в следующий раз кого стоящего выберет. А во-вторых, он же сотник — мало ли, какие у него дела?

Так что обратно в замок он вернулся в гордом одиночестве. Можно, конечно, было бы, смеху ради, прихватить с собой и Ронину кобылу. Но тогда пришлось бы ещё волочь эту упрямицу (в самом деле, под стать хозяйке!), да и поднять неприятный слух о том, что лэссу сбросила лошадь, а шума ему не хотелось. У него было важное дело, ради которого Рону как раз следовало спровадить, и очень не хотелось, чтоб какая-то суматоха в замке мешала тонкому процессу обольщения нерешительного юноши. Ведь, в конце концов, сотник тоже имеет право на счастливую личную жизнь.

Совесть робко намекала, что лэсса может не оценить, если пришлый красавец уведёт у неё любимого и давнего кавалера. Верн, будучи вообще человеком не слишком стыдливым, плевал на совесть, один раз всё-таки подумав «а, всё равно он ей не подходит!» Лучше вон с тем же Нико пусть обнимется. Он такой же лапоть, зато, хоть не нытик.

Ингар обнаружился в одной из небольших гостиных. Молодой человек был занят: он играл на скрипке. Томно запрокинув голову, он нежно ласкал свой инструмент, вслушиваясь в сложные аккорды. Верн залюбовался и заслушался одновременно — ведь действительно хорошо играет… и инструмент такой — ему подходящий. Но тут вдохновенное выражение лица сменилось раздражением, он оборвал высокую, трепещущую ноту и резко повернулся к двери.

— Кто здесь? Я же просил, чтоб меня не беспокоили! — конец фразы он договаривал уже по инерции, так как понял, наконец, кто перед ним.

Верн просто стоял и улыбался, глядя на метания юного менестреля. Смятение и желание бежать, ищущий взгляд: куда? Стыд, нахлынувший при воспоминании об их последней встрече, а вместе со стыдом — память… всё! Парень попался. Конечно, сейчас он будет всё отрицать, а взгляд уже стал другим — голодным. Он мучается, хочет подавить этот голод, а сил нет. Бедный… неужели так скучал? Ему же об углы тереться впору! Хоть бы скрипку положил, а то уронит инструмент…

— Положи скрипку, — тихо и многозначительно сказал Верн.

Ингар бросил судорожный, растерянный взгляд на столик, где стоял, раззявив красный бархат, открытый кофр. Потом медленно, как во сне, протянул руку, и положил скрипку и смычок — не в чехол, просто на стол, и тут же скрестил руки на груди, словно возмущенно защищаясь в споре.

«Да-да, мой милый, ври кому-нибудь другому. Думаешь, я не вижу, что у тебя живот поджался от одного моего голоса?»

— Что ты здесь делаешь? — выдавил, наконец, Ингар, — уходи, я занят!

— Ну да, — совершенно серьёзно согласился Верн, делая плавный шаг вперёд.

— Я хочу, чтобы ты ушёл! — почти вскрикнул тот, кажется, надеясь, что его услышат. И спасут. Не вышло — Верн сделал ещё один скользящий шаг и вдруг оказался совсем рядом.

— Да, да, — рассеянно соглашался он, а Ингар уже чувствовал неповторимый запах его кожи и судорожно сжимал ладони на бархате собственных рукавов. Слепой — и тот бы мог заметить, что у молодого человека стоит. Он переступил с ноги на ногу, мучительно ожидая, что сделает Верн — ведь он же видит, не мог не заметить. Ингар ещё успел краем сознания подумать, что просто стоит и предлагает себя этому развратному чудовищу; стоит и хочет — как сука в течке.

— Сейчас мы пойдём к тебе, — тихо-тихо, обжигая дыханием и без того пылающее ухо, сообщил Ариверн, — и ты мне расскажешь, чего ты хочешь.

До кровати они не добрались. Как только закрылась с тихим шорохом дверь, Верн рухнул на колени, увлекая за собой Ингара, запустив руки под камзол, целуя — яростно и страстно. Он и не подозревал, что сам за эти несколько дней успел так соскучиться по красавцу! Верн замешкался, пытаясь одновременно стянуть куртку и не выпускать любовника ни на минуту. С ума сойти, как мало, оказывается, надо для счастья!