Чтение онлайн

Да, Ваше предположение абсолютно правильно: единственным способом не поставить всю мою глобальную программу «мудрой воды» под угрозу, был способ заставить молчать взбунтовавшегося Петра. Не-е-ет, ну почему Вам на ум приходят такие крайние меры! Как Вы такое обо мне могли подумать?! Тот факт, что я всегда был и остаюсь одним из ярых противников эвтаназии, которая давно уже стала не только признанной законом медицинской практикой, но и нормой врачебной этики, наверное, говорит сам за себя. Ваша вторая догадка верна – я решил, как говорили древние, совместить приятное с полезным: Пётр, учитывая сложившиеся обстоятельства – прекрасная кандидатура на место испытуемого объекта. Во время разговора я старался не смотреть на кватебиофон Петра, ведь возможность воспользоваться случаем была слишком заманчива и очевидна: именно в этом устройстве, которым обладает каждый, находится та самая биофлешка, с элементами памяти, основанными на ДНК. А на ней – вся информация о владельце кватебиофона – практически резервная копия человека, позволяющая даже клонировать себя в крайних случаях. В старинных книгах времён Великой Депрессии можно найти фантастические повествования о краже далёких предшественников кватебиофонов – мобильных телефонов. Невообразимый факт – но это явление в определённый период даже носило массовый характер! В наш век воровство личных вещей и предметов обихода стало невозможно – благодаря нанотехнологиям они запрограммированы исключительно на своего владельца. Попадая в чужие руки, вещи теряют свои полезные свойства, и их невозможно использовать по назначению, что, соответственно, делает такую кражу абсолютно бессмысленной. Безусловно, можно делать подарки и оставлять вещи наследникам: перепрограммирование вещей на другого владельца возможно, но исключительно по доброй воле предыдущего владельца вещи. Именно поэтому люди не переживали о случайных потерях вещей – так или иначе, потерянная вещь всегда находила своего владельца. Однако – у меня нет времени на лирические отступления: для выполнения моего плана было необходимо скопировать информацию с биофлешки Петра. Тогда я смогу подавать любые программирующие сигналы на его кватебиофон. Корпорация «НАНО» имела доступ к государственному хранилищу копий таких биофлешек и поэтому, могла применить нашу научную разработку к любому из нас, у меня же был единственный шанс – воспользоваться случаем и завладеть необходимыми данными. Потом – Пётр полностью в моей власти. Мне опять пришло на ум крылатое выражение древних – «ловкость рук и никакого мошенства», как нельзя более подходящее к этой ситуации. В Кванте 121 находилась служебная информация о кодах доступа к нашим биофлешкам. Раз – два – три – и после необходимых манипуляций биофлешка Петра была возвращена на место. И – как раз вовремя. Пётр с крайне обеспокоенным видом буквально влетел в лабораторию. Я, опорожнив графин, заботливо вытирал его полотенцем. Наблюдая краешком глаза за подозрительно косящимся в мою сторону Петром и одновременно изображая отстранённую возню с графином, я тихо торжествовал. Пётр, как мне показалось, облегчённо вздохнув, сгрёб со стола свой кватебиофон и демонстративно молча прошествовал мимо меня в свою личную комнату.

Не откладывая дело в долгий ящик (недаром я любил афоризмы древних – они так метко определяли дыхание каждого конкретного момента), я приступил к работе. Наше открытие – ключ к пониманию процессов обработки информации в клетке, построению моделей этих процессов, пониманию того, как они могут быть использованы для сборки наноконструкций, был у меня в руках и я чувствовал себя практически богом или, по меньшей мере, повелителем вселенной!

– Ты захотел завладеть моей силой! Как ты посмел? Не только реки, озёра, ручьи, родники и прочие хранилища воды земной, но и облака дожденосные – небесные колодцы живительной влаги – в моей власти. Зимний мороз, сковывая ледяными оковами, пленит священные воды. Жизнь замирает под снежным саваном зимы. И только я, всемогущий Перун своим волшебным посохом способен разбить эту крепь. Повинуясь мне, силы природы несут земле дождевые потоки и возвращают ей плодородную силу, поят буйную зелень и украшают ею землю. Только я способен воскресить на земле жизнь! С первым весенним дождём я дарю всем, кто им умывается и пьёт его живительную целебную воду, силу, красоту и здоровье, а для больного его капли становятся лекарством…

– Ты забыл о том, что я – один из самых почитаемых славянских богов – Семаргл Сварожич – бог Луны и священного Огня, бог домашнего очага и огненных жертвоприношений, ночью стою в небесах с огненным мечом, охраняя мир от проникновения зла. Богиня ночи Купальница зазывает меня к Ра-реке на любовные игры русалок. И только раз в году – в День Осеннего Равноденствия я оставляю свой пост и иду на звуки её призывной ласковой песни. Шлейф ночи становится длиннее дня и в мир чёрным облачком проникает зло. Не в этот ли день ты сотворил своё открытие? – С этими словами Семаргл Сварожич опустил электроды, которые почему-то оказались в его руках вместо огненного меча, в испытательную ёмкость с водой. Электрические разряды, обгоняя друг друга, кинулись очищать воду – она приобрела бактерицидные свойства. Я знал, что в результате эрозии электродов в воде остались наночастицы, способные значительно повлиять на её свойства. Химический состав воды не изменился, и именно эту волшебную воду Сварожич и намеревался пролить на землю дождём. Я хотел огласить ему свою научную ремарку, но язык отказывался мне повиноваться…

Моя комната наполнилась ароматом лаванды – это трезвонил молчаливый будильник. Нежный, волнующий запах заставил меня очнуться от ночного кошмара. Не каждую ночь мне доводится выслушивать монологи славянских богов! Не хватало только Водяного из той же оперы – славянской демонологии! Приснится же такое! Однако – как говориться, сон в руку: в течение грядущего дня мне предстоит в полной мере оценить грандиозность нашего научного открытия, изучив, насколько это будет возможно, подопытный образец (и пусть Вас не коробит это откровенное слово по отношению к моему коллеге – вещи нужно называть своими именами) в лице Петра. Наспех позавтракав пищей, приготовленной на основе знаний, которые человечеству дала фундаментальная наука, суммировавшая кулинарные феномены гастрономического искусства человечества и последние инновационные технологии, я направился в лабораторию. Хотя… если хотите – можно подробнее насчёт завтрака: Вам же интересно, чем завтракают нанохоррологи?! Итак: сегодня никого не удивишь молекулярной кухней – это вчерашний день кулинарии и меня можно считать весьма старомодным, но я не мыслю свой завтрак без дежурного молекулярного яйца. Я готовлю его при температуре ровно 64 градуса, что делает готовое яйцо похожим на крем. На этом ретро в моей кухне заканчивается. Вся моя остальная еда мало отличается от привычной еды моих сограждан: хлеб со вкусом тунца, обогащённый при помощи нанокапсул жирными омега-кислотами, «умный» кофе с наночастицами, содержащими антиоксиданты, подстраивающийся под мои желания – сегодня, например, это был нанопуччино с карамелью. С лёгкой руки «отца нанотехнологий» Эрика Дрекслера я и мои современники могут производить необходимую еду на своей домашней кухне буквально круглый год. Необходимость в супермаркетах и магазинах отпала. Овощи, зерно и мясо мы получаем из клеток, растущих определёнными структурами в различных растениях и животных. Домашние помощники – выращиватели пищи можно запрограммировать на свой индивидуальный вкус, изменив под его требования свойства выращиваемой пищи.

Однако я уже подходил к лаборатории – благо, она расположена недалеко – буквально, в двух шагах от дома. Настроение у меня было превосходным – ведь, казалось бы, единственная на тот момент неразрешимая проблема в лице Петра была очень просто и, если хотите, даже красиво разрешена. Я распахнул дверь лаборатории. То, что я увидел, заставило кровь заледенеть в моих жилах. И я нисколько не преувеличиваю: а как бы Вы чувствовали себя, увидев на полу бездыханное (как мне тогда показалось) тело Петра – человека, которого ты сам вчера превратил в подопытный объект, подвергнув его испытанию, которое доселе не производилось на человеке?! Около лежащего навзничь Петра суетились Зоя и Фёдор. Фёдор подкладывал под голову распростёртого на полу коллеги свёрнутое валиком полотенце. Зоя дрожащими руками подносила к вискам Петра наномагниты. А потерявший чувства Пётр, даже в таком состоянии, являл собой противоречие, которое демонстрировало его лицо – оно было мертвенно-бледным, но на губах – словно немым укором (естественно, я адресовал этот укор себе) застыла иссиня-стеклянная усмешка.

– Что здесь произошло?! – я пытался скрыть дрожь в голосе и придать ему участливые нотки, хотя внутри всё сжалось от страха.

В этот момент во мне возникли смешанные чувства, в которых я тогда, пожалуй, и не смог бы вот так сразу разобраться: страх за жизнь Петра поглотило безотчётное чувство страха за себя. Я понимал, что даже опытный эксперт вряд ли сможет разобраться в причинах произошедшего (тогда я почему-то был уверен, что произошло непоправимое и Пётр мёртв), но волнение за свою участь почему-то нарастало. А ещё – зарождавшееся чувство вины – первая ступенька осознания ошибки совершённого мною – тревожно ширилось по моим жилам и пульсировало в висках хлёсткими толчками крови. Зоя не услышала моего вопроса, да и меня, похоже, она не заметила. Фёдор же, справившись, наконец, с валиком, выпрямился и повернулся ко мне.

– Понимаешь – полная чушь: теперь до меня дошло, что обозначает слово скоропостижно – абсолютно на ровном месте – он вдруг взял – и отключился. Я ничего не понимаю! Ведь у нас у всех есть допуск «Д» и со здоровьем даже теоретически ничего такогопроизойти просто не может! Мы же каждую неделю «сканируемся» и «тестируемся»! – недоумевал Фёдор.

Он без конца ерошил свои огненно-рыжие волосы и сейчас был чрезвычайно похож на растрёпанный забиякой-ветром подсолнечник. На мой немой вопрос, спохватившись, он озабоченно кивнул:

– Да, конечно, «Молнию» мы вызвали. Сразу же, как только он упал.

С большим трудом попытавшись укротить вулкан чувств, одолевавших меня, я взял себя в руки. Мне нужно было, во что бы то ни стало завладеть кватебиофоном Петра. Я решительно поднял с колен Зою, отобрав у неё магниты. Потрясая в воздухе магнитами, я многозначительно произнёс:

– Ну что это такое? А ещё – нанобиолог! Прошлый век, а между тем – оглянитесь: у Вас же в руках универсальное лекарство!

– Ну конечно, как же мы могли забыть?! – Зоя метнулась к графину. – Вот опытный образец в непринуждённо-естественной среде!

Она подбежала к Петру – то ли с намерением вылить на него содержимое графина, то ли – попытаться влить в его судорожно сжатые, словно окаменевшие губы волшебную жидкость. В этот момент Фёдор неожиданно вышел из ступора – он остановил Зою, выхватив у неё графин:

– Нет! Мы не можем действовать в этом случае не по инструкции! Нам будет вменена преступная небрежность. Да и не имеем мы права так рисковать – наша вода ещё не сертифицирована! Поэтому, мы, всё же, обязаны дождаться «молнию»!

Я с благодарностью посмотрел на Фёдора – его реплика дала мне фору – несколько дополнительных секунд для того, чтобы кватебиофон Петра уютно устроился в моём кармане. Зоя не успела ничего возразить: в лабораторию, видимо, оправдывая своё название, влетели врачи «Молнии». Они были одеты… нет – они были окутаны, словно лёгким облаком, своими едва различимыми глазом форменными рабочими скафандрами, парящими поверх их повседневной одежды. Они вихрем пролетели по лаборатории. Кратко зафиксировав на биодиктофон историю данного случая и взяв медицинские «пробы» воздуха и всевозможных невидимых микрочастиц отовсюду, откуда только их можно было взять, они, ловко «упаковав» Петра в нанореанимационный футляр, исчезли также стремительно, как и появились. Зоя, которая окончательно пришла в себя и даже несколько приободрилась, глядя на слаженные и уверенные действия врачей «Молнии», кинулась им вслед. Фёдор, «протормозив» несколько секунд, решительно двинулся за ней.