Чтение онлайн

– Извини, старик, заканчивать отчёт для «НАНО» придётся тебе самому! – впопыхах бросил он мне уже на ходу. – Подстрахую: сам понимаешь – женщина. Вдруг для Петра что-то понадобится.

Я не стал возражать – мне срочно нужно было «выжать» максимум информации из кватебиофона Петра. Я хотел убедиться или опровергнуть свою гипотезу относительно произошедшего с ним. Я подскочил к столу и активировал Квант 121. Вместо обычного приветствия я почувствовал, как нанофибры его души испускают поток импульсов укоризненности и упрёков. Ведь, по сути дела, и его я тоже обманул – провёл операцию по программированию сигналов, посылаемых на кватебиофон Петра на клеточном блоке компьютера, логическую схему которого, работающую на геноме бактерий, легко было «запутать» присутствием определённого вещества. Всего-навсего, «угостив» комп апельсиновым соком, являющимся, по сути, веществом, подающимся в клетку, под влиянием которого ген вырабатывает определённый белок и создаётся клетка, выполняющая логические операции… вобщем, не буду умничать – есть способы скрыть цель проводимой операции, что и было необходимо сделать в данном случае. Таким образом, Квант 121 не был полностью осведомлён о нюансах дела.

– Знаю, знаю, дружище, что был не прав! Ну, ты же видел – таковы были обстоятельства.

Казалось, не было ни одного вида био-транзистора из нитей ДНК логических элементов Кванта 121, который бы не скорбел о случившемся и тихонько стонал: «качели» – «предел» – «сигнал» – «качели» – «предел» – «сигнал»… Ещё немного и у Кванта 121 сдадут нервы – короткие шпильки, из которых сконструирован каждый из его модулей, откажутся от взаимодействий друг с другом, потому что от расстройства откажут уязвлённые горем участки – маркеры. У меня, опять же, выражаясь богатым на эпитеты языком древних, кошки заскребли на душе. Ведь между тем, что происходило сейчас с Квантом 121 и между тем, что происходило со мной самим, можно было поставить знак равенства – мы переживали одинаковые чувства. И нам предстояло разрешить это уравнение. Я понимал, что вся ответственность за случившееся лежала на мне. Уж, коль скоро, будучи нанохоррологом, уподобившись поэту Кристиану Боке, закодировавшему свои стихи в геном бактерии, специально для этого выучившему молекулярную биологию и программирование, я тоже решил овладеть тайнами нанофизики, нанохимии и нанобиологии, то и спрос с меня «за всё про всё»!

– Прости меня, старина, если сможешь! Я хочу всё исправить – помоги мне! – мои мысли синхронно сиквенировались мыслям Кванта.

Квант 121 «просканировав» мои чувства «мозговым» штурмом одновременного вступления в реакцию триллионов молекул ДНК, выполнив 1014 мыслительных операций в секунду, проведя биохимический анализ моего раскаяния, немного успокоился и, почти простив меня, был готов к сотрудничеству. Мы начали тщательно секвенировать основания биофлешки Петра. Время стало вязким и тянулось предательски долго. Моя гипотеза была проста – выполняя стоящую передо мной задачу запрограммировать мозг Петра соответствующим образом, я уделил внимание только тем клеткам головного мозга, тем нейронам и тем конкретным нервным импульсам, которые как я считал, ответственны за выполнение именно этой программы – ведь мы уже давно научились распознавать, какой мысли соответствует какой конкретный нервный импульс. Да, я знал, что мысль соответствует не одному импульсу и связана не с одним нейроном, а эквивалентна сложнейшему процессу передачи, суммирования импульсов, происходящему одновременно в огромном количестве нейронов, рассеянных по всему головному мозгу. А это – гигантские объёмы информации, тщательно изучать которую, у меня вчера просто не было времени! Поэтому, существовал какой-то блок, возникший в поведении нейронов мозга Петра, который и вступил в конфликт с посланными мной биосигналами. Похоже, есть – Квант 121 «нащупал» ответ первым. Что ж – именно тот случай, когда, как, опять же, говорили древние, яйцо учит курицу. Или они говорили наоборот? Как бы там ни было, но мозаика Перроуза опять замкнулась – моя гипотеза подтвердилась самым неожиданным образом. Дело в том, что прошлым летом, как и позапрошлым, и много-много лет подряд Пётр занимался дайвингом на Красном море. Как и всегда, он привёз замечательные 11D-шки о своём дайвинг-вояже. И, как всегда, не без доли хвастовства, гордо демонстрировал их нам – своим коллегам. А посмотреть было чего: игра демонстрационных возможностей этого замечательного реалити-видео наполняла лабораторию диковинными обитателями Красного моря: жёлтые рыбы-попугаи аппетитно грызли разноцветные кораллы, тут и там «порхали» оранжеволицые рыбы-бабочки и рыбы-ангелы, словно полосатые ленточки реяли рыбы платаксы, морской пейзаж оживляли сотни крошечных разноцветных мальков, снуя вокруг серебристыми стайками, приветственно махали своими хвостами синехвостые зебрасомы, дно украшали пятнистые песчаные перкии и ощетинившиеся морские ежи, деловито сновали крабы. Это великолепие просто оглушало. Иначе не объяснить – почему Пётр – опытный дайвер с многолетним стажем вдруг протянул руку, чтобы погладить проплывающую мимо импозантную оранжево-полосатую крылатку – ядовитую рыбу зебру. И Пётр не мог не знать о том, что её плавниках находятся ядовитые иглы, яд которых опасней яда многих змей и способен не только вызвать судороги, но и нарушить деятельность сердца, а на месте прокола может стремительно развиться некроз и гангрена. Благо он вовремя ввёл себе наноантидотум, что, собственно и спасло ему жизнь. Но реакция организма Петра на укус свидетельствовала о том, что у него присутствует аллергия на вещества, содержащиеся в яде крылатки. Я не обратил внимание на информацию на биофлешке Петра, свидетельствующую о том, что, в связи с этим у него развилась функциональная недостаточность защитной системы и в тканях его мозга присутствовали продукты, которые окисляли поверхностно расположенные и структурно замаскированные белковые SH-группы, что и могло дать неадекватную реакцию в виде структурно-функциональных нарушений в тканях мозга. Петру необходимо было срочно ввести ещё одну дозу наноантидотума. И медлить было чревато – мы могли его потерять. Помните – древние говорили, если человек готов пожертвовать собой ради истины – он настоящий философ, а если он готов пожертвовать истиной ради ближнего – он настоящий мудрец. Видимо, пришло время примерить мудрость древних на себя… я готов был пожертвовать своей истиной ради Петра. Даже – если он раскроет мои планы перед корпорацией «НАНО», даже – если мне придётся за всё это отвечать! Лишь бы не было поздно! Квант 121 горячо одобрил моё решение. Да-а-а… созданный нами набор инструментов для создания искусственного интеллекта с открытым исходным кодом, поработавший над Квантом перевыполнил задачу – передо мной стояла машина, способная чувствовать и творить. Я, засунув кватебиофон Петра в карман и подхватив Квант под мышку, бросился в офисный паркинг – на стоянку служебных автомобилей.

Для счастливых – время стремительно летит, для несчастных – мучительно тянется. Я попал в самый настоящий капкан времени. Тогда мне казалось, что не было человека несчастнее меня. Мой автомобиль, словно оказавшись в другом измерении, двигался нереально медленно. Больничная лестница, ведущая к лифту, словно уходя ступеньками в кошмарный сон, казалось, превратилась в эскалатор, движущийся в направлении прямо противоположном тому, куда следовало двигаться. Я не помню, как прошёл нанодезинфекцию и откуда я узнал, в какой палате находится Пётр. В память врезалось несчастное и испуганное лицо Зои и её слова:

– Он умер. Его будут клонировать по данным, содержащимся в государственном хранилище нанобиоданных, так как его кватебиофона нигде не обнаружили. Его клон будут приводить в порядок целый месяц – восстановление чувств и памяти…

Зоя не могла сдержать слёзы:

– И будет ли он нашимПетром?!

Итак – я не успел. Я не успел исправить свою ужасную ошибку. Я был раздавлен, убит, уничтожен. И я был готов поспорить с древними, которые говорили, что смерть – не самое худшее, что происходит с человеком. Видимо, мы ещё не так долго живём на этом свете – никого из наших родных и близких ещё не клонировали. Я утешал Зою. Если бы она только знала, кто виновен в смерти Петра! Я не мог её отпустить домой в таком состоянии, да и сам не хотел оказаться наедине со своей совестью, которая намеревалась меня не просто мучить некими угрызениями, она жаждала впиться мне прямо в «яблочко» своими отточенными постоянной практикой зубами. Мы направились в лабораторию…

После скорбных событий прошла неделя. Казалось, со смертью Петра, жизнь в нашей лаборатории замерла. Я вяло «добивал» отчёт – последний документ проекта, который должен был быть представлен корпорации «НАНО». По сути дела, проект был завершён досрочно и остальных сотрудников здесь ничего особо не держало. Но мы, как будто связанные этим несчастьем в один больной организм, упорно приходили каждое утро на работу. Может быть, мы хотели восполнить утрату и заглушить боль потери работой? Возможно… Зоя возилась со своими давними разработками по зондовой наноскопии, Фёдор реанимировал свои идеи по сверхпроводящим наносистемам и магнитным наноструктурам. Наверное, потому, что смерть Петра леденящим в жилах кровь жестоким шёпотом напоминала нам, сколь скоротечна жизнь, мы и старались не оставлять незавершёнными когда-то начатые нами и важные для нас дела.

Наконец, настал час икс. Сегодня я должен сдать «под ключ» наш научный труд корпорации «НАНО». Нет – никакого торжества с представителями СМИ и толпами восторженных коллег и завистливых конкурентов не планировалось. Просто я должен был из рук в руки в назначенный час сдать руководителю корпорации футляр с биомодулями информации по разработке и Квантом 121. Всего-навсего.

Не было Петра, который мог бы помешать осуществлению моего глобального плана спасения человечества, а вместе с ним, похоже, не было меня… Древние говорили, если человек готов пожертвовать собой ради истины – он настоящий философ, а если он готов пожертвовать истиной ради ближнего – он настоящий мудрец. И я был готов, но моя жертва не была принята… День, который должен был сделать нашу четвёрку самыми счастливыми людьми на земле, почему-то не ощущался нами таковым. Счастье… что там говорят по этому поводу древние? Идеальное состояние высшего удовлетворения жизнью? Что бы они понимали… Если не брать во внимание синтез и круговорот в организме «гормонов счастья» серотонина, дофамина и эндорфина, а также Межцивилизационный индекс счастья, фиксирующий благосостояние цивилизаций с точки зрения хоррологии, то, я думаю, счастье – это отсутствие несчастий – болезней, смертей.

Взяв футляр в руки, и выслушав нехитрые напутствия Зои и Фёдора, я вышел из лаборатории и направился к паркингу. О чём я думал, направляясь к своему авто и садясь в него? Изрядно проевшая мне мозг мысль об истине, жертвах и ближнем, несправедливо, нелогично трансформировалась в умозаключение о том, что Пётр и есть тот, кто, пусть неосознанно, но всё-таки, пожертвовал собой ради ближних, ради того, чтобы у них была «мудрая вода»… Говорят, в последние минуты жизни перед людьми пролетает весь их жизненный путь… Ну, это – когда они знают, что эти минуты – последние. Откуда я мог знать тогда, что мне самому оставалось жить считанные секунды. Последнее, что врезалось в память – это волна огня, накатившая обжигающей, звериной болью из ниоткуда и лицо, нет – маска человекоподобного идола-старика чёрного цвета с посеребрёнными усами. Передо мной предстал собственной персоной Чернобог – славянский бог смерти, зла, холода и уничтожения. Больше я не чувствовал боли. Впрочем, я ничего больше не чувствовал. Так я стал прахом…

Думаете, моя история тут и заканчивается? Ну, это Вы зря… Забыли: я – пепел, фонтанирующий в воздухе – в доле секунды лёту от водной глади, способный интриговать! Видимо, есть неписанные законы жанра жизни и смерти, согласно которым, твоя душа, всё же, имеет право получить ответ на самый важный для неё вопрос. Иначе – не будет ей покоя ни в одном из миров… Да, как говорили чтимые мною древние, Вам можно браться за перо и смело писать фантастику! Вы опять правильно догадались: меня не оставляли в покое загадочные обстоятельства моей собственной смерти. А они были не просто загадочными – наверняка, они были ошеломляющими: ведь вместе со мной погибли и величайшие в мире научные открытия – «Мудрая вода», Квант 121 – квантовый биокомпьютер, совершенный аналог работы человеческого мозга плюс саморазвивающийся интеллект, хранящий ответы практически на все вопросы современной науки. Наверное, повинуясь упомянутым выше неписанным законам, лёгкий морской бриз подхватил мою невесомую субстанцию и дал мне возможность «удовлетворить своё любопытство».

Поток ветра приподнял мой прах до уровня висящего над водой между двумя полозьями модуля корабля. Это весьма необычное плавсредство, изготовленное из нескольких типов лёгких и прочных материалов, таких, как алюминий, армированные ткани и титан, используемое, в основном, для научных наблюдений за обитателями моря и подводной разведки, менее всего подходило для церемонии, которая только что состоялась на нём. Церемонии моего погребения. Вернее, церемонии развеивания моего праха над водой. Траурное собрание, развеяв мой прах и почтив его минутой молчания, скрылось в модуле. Фёдор, цепко ухватившись за поручни, что-то горячо обсуждал с… если бы я был человеком или, хотя бы клоном, я бы воскликнул, что я не поверил своим глазам! Простодушный, никогда, как мне казалось, не имеющий обыкновения держать камень за пазухой (ну не могу я без «сочных» присказок древних!), увалень Фёдор беседовал с главой фармацевтического конгломерата – монополиста в отрасли производства лекарственных препаратов. Пытаясь перекричать ветер, он возмущённо выкрикивал:

– Вы же мне обещали! Ведь по Вашей милости я потерял солидный гонорар за разработку «Мудрой воды», отправив своего коллегу и лучшего друга в иные миры! С ним погибли и наши научные разработки. Вы обещали мне сумму вчетверо больше, чем та, которую я должен был получить от «водного проекта»! Если оговорённая нами сумма не будет завтра же лежать на моём счёте, я «выведу Вас на чистую воду». Я не собираюсь молчать и не позволю себя «кинуть»!

Думаю, излишне повторяться – но, если бы у меня были не только глаза, которым я отказался бы верить, но и уши – я бы им тоже не поверил! У меня не было также и рта, и голоса, которыми бы я, невзирая на вопиющее предательство Фёдора, всё-таки, предупредил бы его об опасности, которая стала для него фатальной. Видимо, повинуясь знаку лекарственного магната, за спиной незадачливого «бизнесмена», словно из-под земли, возник человек спортивного телосложения и, в мгновение ока, ловким, натренированным движением, обхватив плечи Фёдора, резко свернул ему голову. Обмякшее бездыханное тело Фёдора пролетело мимо меня и скрылось в воде.