Чтение онлайн

– А что это за тату?

Он удивленно приподнял брови, поворачиваясь.

– Я думал, что ты уже спишь.

– Все равно проснулась… - Настя старательно смотрела на правильный профиль, хотя намного больше ее взгляд притягивал плоский мускулистый живот и лесенка ребер.

Потрясающий мужчина. Слегка взъерошенные волосы и легкая суточная щетина. Чуть глубже казались морщинки в уголках глаз и чуть более уставшим взгляд. Таким Настя его еще не видела. Таким… реальным и настоящим.

– Каждый в молодости совершает ошибки. Это тату можно причислить к числу моих собственных. – Он поднял глаза и встретил ее взгляд. – Спи. Завтра нас ждет переезд в гостиницу и знакомство с конкурентами…

– Вы делаете это все ради «Амарантайса», да?

– Не понял? – Саша возобновил поиски мобильного, снова предоставив смотреть на его шикарную спину. Настя отвела глаза.

– Вы используете мое к вам отношение в своих целях. – Она легла на кровать и задумчиво уставилась в потолок. Голос звучал на удивление спокойно. Видимо, внутренне она уже смирилась с данным заявлением. – Это низко.

Саша вздохнул и выпрямился. Наплевав на телефон, он встал, в два шага преодолев расстояние между ними. Сел на край кровати, матрас прогнулся.

– Это не мои цели.

– Разве не вы постоянно твердите мне о том, как важно улыбаться и всячески выражать свою привязанность к Олафуру? – Она по-прежнему смотрела куда-то вверх, боясь, что если переведет взгляд на его лицо, не сможет здраво рассуждать.

– Чего ты хочешь, Настя? – Он смотрел на нее, не отрываясь. Она чувствовала это. Взгляд зеленых глаз у себя на лице. – Ты же понимала, с какой целью ехала сюда. Ты сама решила. От тебя не требуется ничего, только улыбаться. Мне уже начинает надоедать говорить тебе об этом.

– Вы говорите, у меня был выбор. Какой? Олафур сказал вам, что хочет меня видеть здесь, и вы тут же заставили меня быть какой-то… какой-то…

Саша хмыкнул, качая головой.

– Подумай, стоит ли говорить сейчас то, что опустит тебя в собственных глазах.

– Я не хочу даже думать о том, что вы будете делать, если ваш драгоценный Олафур скажет, что хочет переспать со мной. Вы, не задумываясь, отправите меня к нему в койку, а сами будете стоять под дверью, и контролировать процесс. – Девушка раздраженно покачала головой.

– Я не хочу больше слушать глупости от девочки, которая даже не осознает, что говорит. Видимо, Таня была права, когда говорила мне, что в двадцать один год у молодежи в голове одна каша.

– Конечно! Зато вы умные! – Не удержалась Настя, рывком усевшись на кровати, от чего чуть не столкнулась с Сашей носом. Точнее, с его ключицами. – От девочки! Да, от девочки! Пусть я молодая, но я не дура, ясно? В вашем преклонном возрасте пора бы различать девочек, которые будут не против, если их подложат под богатых дядечек от девушек, у которых остались еще какие-то моральные ценности. И да, между прочим, мой отец старше вас на каких-то восемь лет.

– Причем здесь твой отец? И почему ты указываешь мне на мой возраст? Я еще не забыл, сколько мне лет. – Саша казался немного растерянным, удивленно глядя на девушку. Та стушевалась. Отвернулась. – И ты хочешь сказать, что на всех стариков столь преклонного возраста смотришь такими глазами?

Насте показалось, что ее стукнули по голове чугунной сковородкой, настолько неожиданным оказался последний вопрос. Щеки залил румянец, а в грудной клетке разлился какой-то неясный страх. Она медленно подняла глаза.

– Какими - такими? – Спросила почти неслышно, и сама еле разобрала слова.

– Нежными. – Он улыбнулся краем рта, - теплыми. Голодными. Я замечаю этот взгляд, я же не маленький мальчик.

Девушка почувствовала, что краснеет еще больше. Конечно, он замечал. На что она надеялась. Искушенный женским вниманием, избалованный собственными желаниями, возможностями. Потрясающе красивый, молодой, имеющий отличную работу. Такими глазами на него смотрела каждая вторая, если не каждая первая. А Настя так хотела чем-то отличаться от них. Быть особенной. Каждая ведь хочет быть особенной.

– Можете уволить меня, когда вернемся в Москву, но все-таки я скажу. Не слишком ли вы высокого о себе мнения, Мистер-Совершенство-В-Расцвете-Сил-И-Возможностей? Если я и смотрю на вас как-то иначе, чем на других, то только потому, что вы мой директор, и я в любом случае обязана относиться к вам с трепетным уважением, как это называла моя мама, когда говорила о своем начальнике. Вы и сами отлично знаете, что красивы, вам очень идет дорогая одежда… да что там, вам бы пошел даже старый бельевой мешок с дыркой для головы. Есть такой тип людей, которым идет все. – Она подтянула колени к подбородку, задумчиво разглядывая его лицо, - но все-таки не каждая, как вы выразились, девочка, будет вешаться вам на шею. То, что вы назвали нежностью – скорее всего, просто попытка смотреть на вас глазами преданной собачки, к таким взглядам вы привыкли на работе, тепло – это попытка задобрить. Конечно, ведь хочется поддерживать с директором хорошие отношения. А голод… здесь вы не ошиблись. Я действительно зверски хочу есть. Ничего не ела с самого Капенгагена. А у меня молодой, растущий организм. Каково оно, вы считаете, пролететь целых два часовых пояса на голодный желудок? А теперь разрешите мне встать и заглянуть в холодильник. Олафур что-то говорил о еде, за которую не нужно платить.

Чувствуя себя победительницей в этом поединке, она встала, откидывая одеяло. Выражение лица Саши почти можно было назвать комичным. Настя открыла первую попавшуюся дверь и попала в ванную комнату.

– Отлично. – Душ бы сейчас не помешал.

Вспыхнул свет. Комната была большая, отделанная в черно-синих тонах, плитка казалась матовой, а в черной ванне треугольной формы могло бы уместиться человек пять. Золотые вентили переключения воды блестели на свету. Несколько синих полотенец висели на специальных крючках. Босыми ногами девушка чувствовала подогретый пол.

– Вау… Здесь одна ванна стоит того, чтобы ехать в Рейкьявик. – Прошептала она, прикрывая дверь.

Теплые струи воды сняли усталость и полностью расслабили затекшие мышцы. Еще больше захотелось спать, но девушка лишь усерднее вытирала свое лицо мягким полотенцем, надеясь, что сон сотрется с него, как дорожная пыль.

Когда она, закутанная в полотенце, вышла в спальню, Саша сидел у окна к девушке спиной, накинув на плечи светлую рубашку.

– Обдумываете свое поведение? – полушутливым тоном поинтересовалась Настя, но он ничего не ответил. Подойдя ближе, Настя увидела, что глаза его закрыты, а рубашка расстегнута. Ровное дыхание и расслабленные руки на подлокотниках кресла говорили о том, что он спит.

Она вздохнула, глядя на длинные ресницы и прядь волос, изловчившуюся упасть на лоб. Осторожно, чтобы он не проснулся, Настя поправила ее, легко проведя по волосам мужчины пальцами. Они были густыми и мягкими. Поборов в себе искушение погладить щеку, проросшую щетиной, девушка отвернулась и отошла от него. Взяла с кровати одеяло и накрыла Сашины вытянутые ноги и грудь.