Чтение онлайн

Глава 22

Его голос из темноты зазвучал ещё ближе.

Пустив волну мурашек по всему моему телу. Встали дыбом все-все короткие волоски на коже.

– Глупышка моя. Неужели ты думаешь, что я сделал бы тебя своей женой, наплевав на весь мир, даже на угрозу войны, если бы не хотел тебя так сильно? Не мечтал о тебе, как о женщине?

Я смутилась. Каждое его слово отзывалось бешеным биением моего пульса. Каждое его слово было слишком невероятным, чтобы верить. Но он же мне никогда не врал…

А хриплый мужской голос еще ближе.

– Да я спать не могу с тех пор, как ты рядом.

И ещё ближе.

Где-то рядом с кроватью. Внутри меня от каждого звука его голоса разливаются волны жара.

– Когда ты отводишь стыдливо взгляд, когда краснеешь в ответ на свои мысли, которыми никогда со мной не делишься – и это просто невыносимо!.. когда робко касаешься меня, не представляя, какие желания будишь… твоя нежность, твоя мягкость, твоя податливость в моих руках… они сводят с ума.

Голос всё ближе. Обволакивает меня бархатным теплом. В этом тепле мне хочется раствориться без остатка.

– Сейчас темно. Я не король, а ты – не королева. Есть только мужчина, который хочет до безумия свою женщину. Так что выбрось из головы весь тот бред, который кто-то когда-то туда вбил. Я тебя вылечу от этих глупостей обязательно, только дай мне время. И не переживай, моя радость, я буду лечить тебя постепенно. Ты и сама не заметишь, как перестанешь меня бояться.

Обострившимся в темноте слухом улавливаю шелест одежды. Он развязывает халат. Звук плотной ткани, которая падает на пол. Его шаги едва слышны, их заглушает ковёр.

Скрип края кровати под коленом.

– И, пожалуй, чтобы поберечь твою стыдливость, я даже не стану снимать с тебя ночной рубашки. Сегодня.

Кровь всё быстрее по венам. Сердце бьётся оглушительно.

Но сейчас, когда он не может меня видеть, и даже я сама не вижу себя… как будто и правда тревога ослабляет путы. Я словно отпускаю на свободу птицу, что слишком долго томилась в клетке со связанными крыльями.

Я ведь тоже схожу с ума, когда ты ко мне прикасаешься.

Мой муж ложится сначала поверх одеяла, но оно слишком тонкое, чтобы защитить – от его близости, от его наготы, от жара, который прошивает меня насквозь, до самого сердца.

Прочитанная когда-то книга помогла понять, что означает твёрдость его тела.

Мой муж меня хочет.

Это открытие сводит с ума.

Его напряжённо ищущие пальцы находят в темноте моё лицо, гладят по щеке. Я ласково трусь об них. Я очень, очень сильно по тебе соскучилась, мой родной.

Его выдох.

Ныряет пальцами мне в волосы на затылке. Привлекает к себе. Яростно целует.

Я нерешительно кладу ладони ему на грудь. В смятении ощущаю голое тело. Твёрдое, горячее, рельефное… робко глажу пальцами. Поцелуй становится еще яростнее, глубже, я теряю голову. В темноте совершенно утрачивается ощущение пространства и границ своего тела.

Он как будто везде. Накрывает сверху – так, что не сбежать. Но уже не хочется. Давно не хочется, если честно.

Сбивчивые слова его хриплым шёпотом:

– Такая мягкая… такая нежная… такая сладкая… и полностью, вся, вся моя.

Руки нетерпеливо проникают под одеяло, принимаются хаотично блуждать по телу, не давая мне времени опомниться, смутиться, сжаться.

И каждый раз это обжигает таким удовольствием, которого я даже не могла представить. Что моё тело, к которому я всегда относилась с таким стыдом, может, оказывается, чувствовать такое.

И что моё мужчина может получать от прикосновения к моему телу столь очевидное удовольствие.

Когда я осознала это, вслушиваясь в тяжёлое рваное дыхание, в его короткие стоны, удивилась особенно сильно.

Он и правда не стал меня раздевать.

Даже касаний через одежду было достаточно, чтобы лишить меня остатков разума и ввести в состояние томного исступления, в котором уже совершенно было не важно ничего, кроме жадных рук и ненасытных губ.

– У тебя такая красивая грудь… Пышная, нежная… как будто создана специально для моей ладони… восхитительно.

Закусываю губу, подаюсь ему навстречу, чтобы ощутить его ладонь плотнее, ярче, сильнее. Он немедленно сжимает в ответ властным, присваивающим жестом.

Восхитительно… о да, я согласна с этим, мой король!

А потом в темноте он безошибочно находит и жгуче кусает губами через тонкую белую ткань ночной рубашки середину моей груди так, что становится больно от наслаждения.

Я снова выгибаюсь навстречу губам с низким протяжным стоном, он тут же просовывает руку мне под спину, сковывает объятьями так, что не двинешься.

А потом я понимаю, что у моего мужа, кажется, весьма своеобразное было представление о «не снимать рубашку».

Кажется, имелось в виду «не снимать полностью»

Зубами тянет вырез вниз, оголяя мою грудь.

И набрасывается на неё, как голодный зверь, порыкивая от удовольствия. Целует, кусает, лижет…

Моя стыдливость порвана в клочки и осыпалась куда-то в темноту под этим звериным нетерпением.

Со второй проделывает то же самое. Одеяло сбито уже куда-то к нашим ногам.

Правой рукой нетерпеливо ныряет под подол задранной сорочки, и…

О, боги.

Я кое-как нащупываю его запястье, попадаю не сразу, хватаю его, пытаюсь оттолкнуть его ладонь.

Он берет мою руку и решительно убирает прочь. Одной ладонью прижимает моё запястье к подушке. Другой снова властно ныряет под подол.

Твёрдый мужской голос надо мной повелительно произносит:

– Больше… никогда…

Дерзкое прикосновение там, где уже даже стыдливости моей сказать нечего. Только вскрикивать, только выстанывать его имя.

– Чтоб я даже не слышал от тебя…

Быстрее, и быстрее – через вымокшую насквозь ткань нижнего белья, так остро, так ярко, так ослепительно прекрасно, до звёздочек в темноте перед плотно-плотно закрытыми глазами.

– Ни слова…

Дёргает завязки панталон, они с треском рвутся, ткань ползет вниз и сминается под натиском жёстких, горячих пальцев.

– …о разводе.

По влажной коже – медленно вниз.

И в меня.

И снова.

И снова.

– Моя. До конца наших дней. Ты поняла?