Чтение онлайн

Всем было интересно, кто же та чаровница, что заставила всегда такого серьёзного короля потерять голову от любви до такой степени, что он позабыл о своих обещаниях и разорвал одну помолвку, чтобы тут же объявить вторую.

Уверена, что во многих взглядах вижу недоумение.

Но все гости слишком хорошо воспитаны, и в лицо говорят только комплименты. Я не верю ни одному из них.

Мне на голову уже водрузили корону – это фамильная драгоценность, которую носила ещё его покойная мать. Узкий обруч с короткими зубцами белого золота, украшенный бриллиантами и рубинами. Специально под меня подгоняли лучшие столичные кузнецы и ювелиры. Неожиданно тяжёлый, и очень давит на виски. Теперь понимаю Хьюго, почему он никогда не носит свою. Правда, сегодня надел.

И наконец, поток гостей, который казался неиссякаемым, вдруг как-то неожиданно заканчивается.

Сонные слуги, падающие с ног, уже суетятся вяло, расставляют стулья, убирают остатки трапезы.

Мой муж бросает на меня такой взгляд, что подкашиваются ноги.

– Наконец-то всё. Я уж думал, лорд Болерон никогда не угомонится! Он бы такой дар красноречия на заседаниях парламента демонстрировал. Только и умеет, что швыряться в оппонентов чернильницами. Устала?

– Немного! – признаюсь я и отвожу взгляд, не в силах выдержать того огня, которым меня ласкает Хьюго в ответном взгляде. Это пламя уже обжигает каждый участок моей кожи, которого касается.

Меня начинает слегка подташнивать от волнения.

– Тогда, пожалуй, пора отдохнуть. И вы отдыхайте, друзья мои! – обращается к слугам. – На сегодня достаточно. Всё доделаете завтра. На половине прислуги вас ждёт бочонок вина и трапеза с королевской кухни.

Просиявшие лакеи в ливреях славят милостивого короля, наперебой выпаливают очередные пожелания нам счастья – и быстренько покидают зал брачного торжества.

Я цепенею.

Отворачиваюсь от мужа, делаю вид, что поправляю ближайший стул, который стоит криво…

Ойкаю, когда меня без лишних слов хватают в охапку и поднимают на руки.

А потом так же молча несут прочь.

Я прячу пылающее лицо у мужа на груди.

Сердце бьётся так, что мне кажется – я его слышу. А Хьюго своим молчанием никак не помогает справиться с тревогой. Я чувствую расходящиеся от него волны ментальной магии. Тугой воздух нагревается и плывёт вокруг нас, я промокаю насквозь в своём тяжёлом, плотно затянутом платье. Портниха вняла моей просьбе и сделала кружевной воротник-стойку с рядом жемчужных пуговиц по всему лифу. Длинная фата и огромный шлейф платья, кажется, совершенно не мешают моему мужу. Он просто перекидывает их через плечо и продолжает молча тащить всю эту невероятную тяжесть – меня плюс платье – без малейших следов усталости.

Я впервые переступаю порог знакомой спальни с того времени, как ухаживала здесь за Хьюго.

В этот раз огромная кровать с шёлковыми простынями расстелена. И усыпана лепестками пурпурных роз.

Всё так же мерцают свечи. Но на столике вместо лекарств – фрукты и шампанское.

По-моему, я сейчас упаду в обморок. Рановато меня Хьюго на пол спустил, чтобы запереть за нами дверь.

Он всё так же молча подходит сзади и кладёт руки мне на плечи. Я вздрагиваю.

Осторожно вытаскивает шпильки, держащие фату, и избавляет меня наконец-то от пытки обручем короны. Убирает её куда-то в сторону. Я нервно кошусь… тот самый многострадальный комод. Скоро рядом с одним обручем приземляется и второй, крупнее и массивнее.

Две короны. Рядом.

Как и обручальные кольца, которые теперь на наших пальцах.

Бережный, нежный поцелуй мне под правым ухом. Я вся сжимаюсь.

Его длинный выдох.

Горячие пальцы ложатся мне на горло, и первая жемчужная пуговица покидает петельку. Освободившегося участка кожи тут же касаются эти нетерпеливые пальцы, оглаживают, пускают дрожь по телу.

Я откидываю голову мужу на плечо и пытаюсь абстрагироваться и ни о чём не думать.

Но прямо перед моими глазами призывно расстеленное брачное ложе.

И огни свечей из высоких канделябров светят так ярко, что оставляют блики в глазах.

В этой комнате слишком светло. Я буду вся как на ладони. Я никуда не скроюсь от жадного взгляда.

Ещё одна пуговичка. И ещё одна. И ещё.

Моему супругу изменяет выдержка, и следующая жемчужина отрывается под жадными пальцами и со стуком скачет по полу. Закатывается куда-то под кровать. Я зачем-то слежу за её траекторией.

Горячие пальцы ныряют в узкую ложбинку на моей груди, сдавленной тугим корсетом.

Я сжимаюсь и закрываю глаза.

Чувствую, как на спине ослабляется узел шнуровки.

Совсем скоро он увидит меня абсолютно без одежды. Каждый, каждый изъян моего тела.

От этой мысли подступает паника, и в горле застревает противный липкий ком страха. Сглотнуть его уже не получается.

Сжимаю пальцы в кулаки, ногти больно впиваются в ладонь.

А что, если я ему не понравлюсь? А что, если он разочаруется? Если в его глазах появится то же отвращение, с каким я сама разглядываю себя перед зеркалом? Пожалеет, что сделал меня своей женой?

Я же этого, наверное, не переживу.

Хьюго останавливается и прекращает меня раздевать.

А потом со вздохом обнимает крепко-накрепко сзади и кладёт подбородок мне на плечо.

– Ничего, моя маленькая скромница… у нас с тобой ещё много времени. Я не стану тебя торопить. Подожду, пока будешь готова. Отдохни, ты устала сегодня. То ещё было испытание. А я пойду, пожалуй, подальше от соблазна. Снова нам пригодятся покои напротив, увы. Но уверен, что ненадолго. Люблю тебя! Сегодня был самый счастливый день моей жизни.

Захлопывается дверь за моей спиной.

Я сбрасываю платье, переступаю его и остаюсь в одном кружевном белье стоимостью с половину дворца.

Достаю закатившуюся пуговичку.

Гашу одну за другой все-все свечи.

И наощупь забираюсь под шёлковые простыни, одуряюще пахнущие цветами.

В одиночестве на этом изысканном шёлке мне становится очень холодно и долго не получается уснуть.

Глава 21

Так повторяется снова и снова, каждую ночь, целую неделю подряд.

Королям не положен медовый месяц, и его дни наполнены королевскими обязанностями… но каждый вечер он отсылает стражу дежурить подальше, и за нами закрывается дверь супружеской спальни.

И с каждым разом всё более нетерпеливы его губы. И всё жарче и жарче отзывается моё тело на жгучие поцелуи. До мурашек на обнажённой коже моих плеч, с которых медленно и томно стягивают очередное платье, которых теперь у меня много, и все по-настоящему красивы, и все мне очень нравятся.